– Кто к нам пожаловал! Где ж ты пропадала?

Света обернулась и узнала говорливую бабушку.

– Тетя Софья! Вы-то где пропадаете?

– Я? Где ж?

– Все с ума посходили! Думали, что… ну, неважно. Я рада, что с вами все в порядке.

– Я вернулась позавчера, – отстраненно говорила тетя Софья. – К сестре в деревню ездила. Она у меня одна осталась и приболела чуток. Я ее навестила, сестра была очень рада! Ты разве переживала, внучка?

– Еще как! Сами же стращали про маньяка. Вот даже не знали, что и думать. Вы бы предупредили заранее.

– Клавдия знала, да? – вопросительно посмотрела бабка на свояченицу.

– Не помню, – равнодушно сказала та. – Давненько это было.

Баба Клава мало, что помнила. Жила одна, родственники посещали ее редко. Справляясь с домашним хозяйством, она кое-как могла себя обслужить. Память позволяла ей вовремя выключить чайник, не забыть про включенный утюг и захватить с собой связку ключей. В остальном баба Клава давала маху. Она забывала платить за квартиру, причем, одинаково как за свет, так и за газ, забывала доставать выписанные газеты из ящиков, переполняя их макулатурой, и выбрасывать мусор. И если бы не преданная забота управдома, то ее давно бы выселили за неуплату.

На ее две габаритные комнаты претендовали многие. Оставшийся племянник задумал к ней прописаться, а саму бабу Клаву сдать в интернат для престарелых. Она не ведала об уготованной участи и думала, что родной племянник просто из-за любви к тете так печется о ней и частенько ее посещает. Он же готовил документы опеки, но пока у него получалось это со скрипом. Органы опеки требовали справки об инвалидности и дееспособности. Баба Клава же никаких справок не имела, почти не посещала участкового терапевта и не пускала его к себе, когда он обходил вверенный участок. Формально она ни на что не жаловалась, а точнее не запоминала жалобы, которые, естественно были, но выразить словами их не получалось. Положить ее на обследование в больницу племянник почему-то не догадывался: то ли денег жалел, то ли не хотел связываться.

– Нашла кого предупредить! Горе луковое! – корила себя тетя Софья. – У нее же в одно ухо вошло, а в другое вышло!

– Бывает, – улыбнулась Света. На ее сердце полегчало, оттого что пенсионерка жива и невредима. Никто ее и пальцем не тронул. Наша проказница живее всех живых. – Вы-то как съездили? Даже помолодели!

– Скажешь тоже. Где уж нам старикам молодеть! Погостила немного и вернулась. Забот по горло. За меня никто их не сделает, – посетовала тетя Софья.

А погостила она удачно. Помогала сестре в огородных промыслах, поливала огурцы и клубнику, собирала яблоки, грядные помидоры и красную малину. В этом году особенно много малины уродилось. Насобирали на двоих целое ведерко и сварили варенье, получившееся очень вкусным и сладким. Тетя Софья прихватила две баночки с собой в город, чтоб угостить Свету, да не удержалась и в первый же вечер скушала угощения со свежезаваренным чаем. Она любила чай со слоном, особенно покрепче. Чай был недорогой, и она только его и покупала. Чаевничала она часто, и пачки хватало дня на два, поэтому запасливая пенсионерка покупала сразу десяток пачек, так сказать, про запас, чтоб не бегать сто раз в гастроном, а в ее годы это было довольно накладно.

Еще тетя Софья ходила в лес по грибы, где собрала целую корзину подберезовиков, опят и пару поганок на счастье. Сестра ее, Татьяна Тимофеевна, грибник со стажем, невооруженным глазом вычислила ядовитых шпионов и заставила тетю Софью от них избавиться. Так стараниями сестры они не попали на сковородку, и поход по грибы благополучно закончился: никто не отравился и чувствовал себя удовлетворительно, так сказать, соответственно возрасту и накопленным болячкам.

Тихими вечерами к ним заглядывали соседки и бородатый сосед с гармонью. За музыкальное сопровождение ему полагался подарок. Сестра ставила на стол бутыль самогона. Сосед откладывал гармошку и наливал себе полный стакан мутной жидкости. Затем он выдавал тост за здоровье хозяйки и в один заход опустошал стакан до дна, а затем хватал малосольный огурчик, прикладывал его к заросшей ноздре, открывал беззубую пасть и причмокивал от удовольствия. В дело шла гармонь с народным фольклором и неприличными частушками. И летний вечер в деревне переставал быть тихим.

– Вижу, вы довольны, – констатировала Светлана.

– А ты куда ездила? – прицепилась пенсионерка, недоверчиво поглядывая на Сереброва.

– И я путешествовала. Только что с сочинского форума вернулась.

– Откуда? – переспросила баба Клава.

Кроме недостатка памяти у нее имелись проблемы со слухом. Как-то по телевизору рекламировали слуховые аппараты, так она на свою беду нарвалась на рекламный ролик и с тех пор частенько просила племянника, чтоб тот купил ей такую же штуку. Племянник сочувственно кивал тетке, а про себя думал: «Когда же ты сдохнешь, старая грымза!» Разумеется, никакого аппарата ей не видать.

– Из Сочи! С форума! – громко повторила Света.

– Откуда?

– Ты не слушай ее, милая! – предупредила тетя Софья. – Клава все равно не поймет. Я сама с ней мучаюсь, по сто раз повторяю. А кто тебя провожает? Не жених ли?

– Нет, не жених, – осторожно ответила Света. – Это мой партнер, Денис Серебров.

– Здрасти, – небрежно произнес он.

Разговор у подъезда его напрягал. Хотелось поторопить Свету, но как это сделать, чтоб не обидеть мнительных бабушек?! Он ощущал себя не в своей тарелке. Размениваться на полоумных старух он давно отвык, а в Америке нет никаких бабок, они сидят дома и не высовываются.

– Здравствуй, милок, – кивнула тетя Софья. – Ты на иностранца-то не похож?

– Денис долго жил в России, – уклончиво ответила Света, чтоб не вызвать новых расспросов.

– А у нас столько новостей! Столько новостей! – заголосила тетя Софья. – Маньяка-то поймали!

– Поймали? – изумилась Света. Она привыкла не доверять данному информационному источнику, но в эту новость отчего-то хотелось верить. И откуда эта пронырливая пенсионерка все знает? – Вот те раз! Точно?

– Вот те крест, дочка! – перекрестилась тетя Софья.