— Нет, я не больна.

— Говорите громче, дитя мое! Из-за грохота этой повозки я вас плохо слышу! — Другой толчок на ухабе заставил дуэнью ухватиться за борт повозки.

— Я буду очень рада, когда мы доберемся До Санта Фе, — сказала Кармен. — С меня уже довольно этого каравана.

Донья Матильда согласно покивала.

Кармен снова закрыла лицо книгой. Минутой позже донья Матильда заботливо заметила:

— Вы держите книгу вверх тормашками!

Кармен перевернула толстый том:

— Благодарю… — и перелистала пару страниц.

Некоторое время они ехали молча, повозка то мерно покачивалась, то кренилась и прыгала на глубоких рытвинах.

Наконец, караван остановился на обед. Надо было дать отдых лошадям и другим животным. Обед Кармен состоял из сушеного мяса и лепешки, оставшейся от завтрака. Она ела и смотрела через безбрежную равнину на далекие горы.

— Пейте больше воды, — приказала донья Матильда. — Это необходимо в такую жару.

Она протянула Кармен обтянутую кожей флягу, и та послушно сделала глоток.

Кармен вздохнула. Ей хотелось что-нибудь делать, все равно что, лишь бы не чувствовать себя потерянной, вернуть себе покой и чувство уверенности. Но что она могла сделать?

Донья Матильда снова забралась в повозку. Она протянула руку Кармен, чтобы помочь ей подняться, но та отрицательно покачала головой:

— Я пойду пешком.

Донья Матильда кивнула и стала укладываться на скамью поверх сложенных одеял, чтобы вздремнуть после обеда. Караван снова тронулся в путь.

Кармен долго шла рядом с повозкой, хотя пыль забивала ей горло. Зато тело и все ее мускулы взбодрились от движения и это помогло ей привести в порядок одолевавшие ее мысли. Пусть солдаты, сопровождающие караван, не такие уж прекрасные люди, но с этим ничего не поделаешь. Ни разу за все время путешествия они ничем ее не обидели. Значит, все в порядке.

Что этот индеец оказался не таким, как ей хотелось бы — ну, что ж, это тоже не так уж важно. Она попыталась разобраться, чем он привлек ее и как завладел ее мыслями. Сначала он спас ее той ночью в Эль Пасо дель Норте, и она смотрела на него с благоговением. Чего она от него ожидала? Благородства? Героизма, честности? Она недовольно фыркнула и слегка пнула ногой камешек, лежавший на дороге.

То, что он снова спас ей жизнь прошлым вечером во время всеобщей паники, несколько осложняло ее рассуждения. Его героизм был вне сомнения. Этого она не могла забыть. Никакие злые слова майора Диего не поставят под сомнение его героизм. Но Кармен решила, что следует прислушаться и к словам майора: да, этот индеец-разведчик способен на героический поступок, но тот ли это человек, которым следует восхищаться, которого можно уважать и которому можно доверять? Разум говорил ей «нет», а сердце говорило «да».

Кармен расправила плечи. Она должна продолжать свой путь, ни на кого не обращая внимания. Она не позволит никому — ни майору Диего, ни индейцу-разведчику — сбить ее с цели. У Кармен Иоланды Диас и Сильвера было одно предназначение, одна цель в жизни — добраться до Санта Фе и стать женой Хуана Энрике Дельгадо. Ну вот и надо сосредоточиться на этом. Она настойчиво вызывала в своем сознании ею же созданный образ благородного Хуана Энрике Дельгадо и… тяжело передвигая ноги плелась и плелась за повозкой.

Один из волов, запряженных в повозку Кармен, стал замедлять ход. Потом он вовсе остановился и начал мычать. В их повозку чуть не врезалась следующая за ними. Кармен кинулась к волам, чтобы узнать, что произошло. Вол поджимал правую переднюю ногу, видимо, он повредил ее. Она наклонилась поближе. Последствия вчерашней паники оказались для этого животного серьезнее, чем она думала. Как теперь быть?

— Освободите дорогу! — нетерпеливо кричал человек, сидящий в следующей повозке. С неимоверными усилиями Кармен отвела своих волов па обочину и, стоя там, беспомощно наблюдала, как остальные восемь повозок одна за другой медленно проехали мимо, только кто-то из поваров помахал ей рукой.

Кармен так и стояла на обочине, соображая что же ей делать.

— Помогите! — попробовала она окликнуть проезжавших. Никто из поваров не обернулся. «Правило номер 227: Настоящая жена никогда не кричит и не повышает голоса.»Сейчас это правило никуда не годилось. Необходимо было повысить голос, чтобы позвать на помощь. Торквемада писал свое руководство явно не для тех женщин, которые застряли со своими повозками на обочине дороги, расстроенно подумала она, отбросив тяжелую прядь волос, упавшую ей на глаза. Донья Матильда все еще спала. Куда подевались эти мужчины? — раздраженно вопрошала себя Кармен.