— Тише… Мне не до шуток.

— Я тоже не шучу с вами, — произнесла она неприязненно.

— Испанцы всегда шутят. Вот только шутки у них странные. Но если вы сейчас не успокоитесь, я ничего не смогу вам сказать.

Кармен сжала губы и демонстративно замолчала. Однако он ничего не говорил, а только смотрел на нее, и она требовательно произнесла:

— Ну!

— Какая вы нетерпеливая, — пробормотал он и, протянув руку, дотронулся до ее волос. — Испанки всегда такие нетерпеливые?

— Да!

Он засмеялся. А в самом деле, зачем он пришел сюда, зачем ему о чем-то предупреждать эту женщину. Ведь он мог ничего не говорить ни майору Диего, ни этой женщине. Но что-то толкало его поступить так, а не иначе, и поздно было размышлять об этом.

Теперь Кармен смогла разглядеть резкую линию его рта. Ее глаза приспособились к бледному свету, который посылал на землю серп луны. Она с волнением вдыхала его запах — запах кожаной одежды, лошади и табака. Его низкий голос успокаивал ее, хотя его присутствие вызывало какой-то страх.

— Я видел вас вечером, — его глубокий низкий голос прервал ее мысли. — У костра.

— Вы следили за мной?! — ее глаза удивленно расширились.

Он снова тихо засмеялся.

— Нет, я смотрел на танцы. Я стоял устены.

Кармен пристально посмотрела на него. Он был весел, как будто разбудил ее для приятной беседы.

— Я думаю, — сурово сказала она, подражая строгой манере своей дуэньи, — что вы должны мне, наконец, сказать то, что собирались, и уйти.

Он выпустил из пальцев ее локон и вздохнул, а она вдруг почувствовала острый приступ жалости к нему. Его голос стал очень серьезным, когда он произнес:

— Здесь апачи…

— Я знаю, — ответила она, — майор Диего мне сказал.

Он медленно покачал головой:

— Нетерпеливая женщина, дайте мне договорить, — его голос прозвучал властно.

Ей показалось, что он недоволен ею, и она опустила голову. Потом вдруг спохватилась и возмутилась про себя: какое ей дело до того, что какой-то разведчик-индеец недоволен ею? Но она промолчала.

Пума собирался с мыслями. Насколько ему следует быть откровенным с этой женщиной? Он смотрел на нее, зная, что видит ее лучше, чем она его. Луна была позади него, и лунный свет падал на лицо Кармен. Ее глаза были широко открыты и казались сейчас темными, и он вдруг подумал: была бы в ней та же притягательная сила, если бы глаза ее были карими, а волосы черными. И решил, что это не имеет значения — ведь ее волосы, ее глаза принадлежали ей,все это было неотделимо от нее.

— Мой народ, — начал он, — живет недалеко отсюда.

Пальцы Кармен отпустили ворот ночной сорочки. Она кивнула.

— Здесь я встретил одного человека из моего племени. Но мой народ изгнал его. Он вне закона. Он отступник. — Пума подбирал испанские слова.

— А какое это имеет отношение ко мне? — осторожно спросила Кармен. Она вовсе не хотела обидеть разведчика, но в то же время его присутствие беспокоило ее. Он был большим и сильным, он дважды спас ей жизнь, она чувствовала себя обязанной ему, хотя ей и не хотелось признать это. Но она знала, что он опасен. Она очень хотела, чтобы он ушел. А чем дольше он будет рассказывать, тем дольше он будет рядом.

Он фыркнул, и она поняла, что опять обидела его.

— Нетерпеливая, — пробормотала она почти одновременно с ним, и оба засмеялись.

Пума замолчал. Что с ним происходит? Он совершенно не хочет смеяться с этой женщиной, развлекать ее, радоваться ее близости — но все это он делает и чувствует сейчас, разговаривая с нею в ночной тишине, когда все кругом спят. Она испанка. Он опять забыл, что она испанка! Вот почему он пришел сюда поговорить с ней, предупредить.

Напряжение, наконец, отпустило Кармен, она перестала стискивать ворот сорочки и повернулась к нему, чтобы что-то сказать. Но Пума вдруг отступил от нее, и она замерла.

— Не оставляйте караван ни на минуту, — сказал Пума. Он увидел, как она вздрогнула, услышав холодность в его голосе, но ничего не смог с собой поделать. Сейчас он хотел только предупредить ее об опасности и покончить с этим делом:

— Пусть кто-нибудь все время будет рядом с вами. Оденьтесь в темное платье. Не надо ярких одежд, которые вы так любите.

Кармен послышалось некоторое сожаление в его голосе.

— Ничего такого, что могло бы привлечь внимание. Закройте чем-нибудь ваши волосы. Блондинки слишком… — Пума смешался, ему хотелось сказать: прекрасны, удивительны, красивы.— Необычны в этих краях, — произнес он и пристально посмотрел на нее. — Апачи все время крутятся возле каравана. Они собираются напасть на него.