Обеими руками я ухватился за его толстую кисть, но не смог ее оторвать, схватил один его палец и отогнул его. Потом я ухватил этот палец двумя руками и стал отгибать его назад, пока он не треснул. Хватка у Додо ослабела, и мне удалось оторвать и другую его руку. Я поднялся и пнул его ногой. Он рухнул на четвереньки, а я выхватил револьвер с перламутровой ручкой из кобуры на бедре и... позади меня раздался выстрел. Пуля просвистела прямо у меня над ухом, я быстро повернулся, положив палец на спусковой крючок.

В десяти футах от меня с револьвером в поднятой руке стоял Хэл. Он стоял прямо, и солнце играло в его светло-золотистых волосах. Я дважды выстрелил и увидел, как он согнулся пополам и выронил пистолет. Я резко повернулся и направил револьвер на Додо, но он все еще стоял на четвереньках, свесив голову вниз. Фармер лежал, уткнувшись лицом в землю. Кругом была тишина.

Внезапно с каким-то острым щемящим чувством я осознал, что застрелил Хэла. Это подействовало на меня так странно, будто внутри что-то оборвалось. Сознание этого резануло по моим нервам и сразу остудило кровь.

Когда я повернулся, он начал падать.

Он не упал вперед. Хэл Кэлвин медленно опустился на колени, прижав обе руки к животу. Он опустился с легким стоном, покачнулся, но не согнулся, между пальцами его текла красная струйка крови. Медленно, с трудом уселся на землю.

Я приблизился к нему и опустился на одно колено рядом. Он был как в шоке, но глаза у него были еще ясные.

Через силу усмехнувшись, он сказал:

– Ты не поверишь мне, Скотт. Я прицелился... прямо в тебя. Но мне не хотелось стрелять... По крайней мере... – он сделал слабую гримасу, – в спину.

Впервые и вопреки всякой логике я поверил ему. У меня сразу же вылетело из головы все, что я еще собирался сделать. Даже о Гарбене забыл. Может, это было и глупо. Разумеется, глупо. Тоненькая струйка крови стекала из угла рта Хэла, Он почувствовал это, поднял руку и тыльной стороной ладони вытер кровь. Я тихо, но яростно выругался. Потом произнес:

– Черт возьми, Хэл. Я не хотел...

– Брось, – сказал он. – У меня нет времени. Я знаю, что ты хочешь сказать. У меня нет времени. – В голосе его появилась хрипотца.

– Как ты? – спросил я.

– Это... это... На этот раз моя песенка спета, Скотт. Все эти вопросы... как это... – Его глаза уже затуманивались, говорил он бессвязно. Я знал, что через минуту его уже не будет.

– Попрощайся за меня с девушками, – произнес он, – скажи всем... зачем все... У-у, проклятая язва. Слушай, я... – Рот его остался открытым. Он слегка завалился набок.

С секунду я смотрел на него, потом медленно встал. Наверное, это было глупо. Но иногда человек имеет право вести себя, как последний идиот. Я схватил револьвер с перламутровой ручкой за дуло и зашвырнул его, что было силы.

Около меня что-то зашевелилось. Это был Додо. Он сидел на земле. Сознания он еще не потерял, но уже мало что соображал. Фармер был без чувств. Пит, похоже, мертв. Я подошел к Тею Грину. Он лежал на спине, его холодные глаза бессмысленно глядели в небо. В ложбинке у основания шеи собралась маленькая лужица крови. Я уловил последнее слабое биение его сердца. Кровь уже не растекалась, она лишь чуть-чуть поднялась в ложбинке, потом опустилась и больше не поднималась. Но потом я снова вспомнил про Гарбена. Было удивительно, что он до сих пор не подстрелил меня. Я нагнулся и поднял пистолет Грина – короткоствольный магнум калибра .375, выпрямился и повернулся к коттеджу. В верхнем окне дома что-то мелькнуло, я посмотрел туда, но неожиданно внимание мое привлекло какое-то движение гораздо выше. И я понял, почему Гарбен не подстрелил меня.

За коттеджем край каньона представлял собой острую вершину утеса, отвесную каменную стену, но Гарбен вскарабкался на нее и был уже почти на вершине.

– Гарбен! – завопил я.

Он резко повернул голову. Я поднял автоматический пистолет сорок пятого калибра и прицелился в него. Он вновь повернулся, преодолевая последние футы. Я выстрелил. Расстояние было большое, и я промахнулся. Пуля ударила в скалу под ним. Он перевалил через вершину и исчез.

Раздался звон выбитого стекла. Я услышал женские крики. Именно там я заметил какое-то движение – наверху были девушки. Я ринулся к коттеджу, впрыгнул на террасу и проник внутрь. Лестница была справа. Прыгая через три ступеньки, я выскочил в небольшой холл перед комнатой, расположенной по фасаду коттеджа. Дверь была заперта. Ударом ноги я вышиб ее и ввалился внутрь.

Да, тут поднялось настоящее столпотворение. У меня не было времени вести с ними разговоры, я хотел лишь убедиться, что они живы и здоровы, ну и, кстати, цела ли на них еще одежда, и быстро бежать. Но так как все они одновременно что-то тараторили, мне потребовалась целая минута, чтобы разобраться в ситуации.

Они были в диком экстазе. Я спас их, они знали, что я примчусь к ним на выручку, они ждали меня, стоя у окна, но они были так перепуганы – гангстеры схватили их так неожиданно, они даже раздеться не успели. Гангстеры были такие грубые, но ничегошеньки им не сделали, вот только Эда они застрелили и так далее, бла-бла-бла...