— Да, пастор?

— Я колеблюсь — он не говорил, что убьет меня. Да, не говорил. — Тонкие губы скривились в улыбке, такой же теплой, как последний уголек от вчерашнего огня в камине. — Тем, кто знает мистера Шелдона Скотта, незачем объяснять, что он изъясняется весьма причудливо... Если повторить его слова точно, то он сказал, что сломает мне руки, ноги и шею — да, и шею! — каждую по крайней мере в одном месте, если не в нескольких.

Джонни Кайл не мог произнести ни слова. Ну, может, и мог, но не произнес.

— Я был близок к тому, чтобы почувствовать страх, — признался Фестус. — Мистер Шелдон Скотт — крупный и сильный мужчина... широкоплечий и мускулистый до неприличия.

Камера еще немного отодвинулась назад и, будучи не в состоянии лгать, продемонстрировала, каким маленьким и хрупким выглядит Фестус Лемминг рядом с Джонни Кайлом, чей рост составлял примерно пять футов одиннадцать дюймов, а вес — сто семьдесят фунтов. Можно было легко вообразить, как бы он выглядел рядом с таким «широкоплечим до неприличия» монстром, как я.

— Да! Я бы почувствовал страх в присутствии этого человека, живущего насилием, если бы не знал, что меня защитят семь тысяч членов моей паствы, а также...

— Он снова это проделал, — заметил я.

— Насколько я понимаю, пастор Лемминг, одна из пуль, предназначавшихся вам, ранила вашу прихожанку?

— Да. К счастью, рана легкая — очень легкая. Шок подействовал на нее сильнее раны. Крови почти не было...

— Вы должны отдать должное этому парню, — промолвил я. — Еще бы — вам не удастся спасти три миллиона душ всего за семь лет, если вы не знаете свое дело. Думаю, я недооценил...

Я умолк, услышав, как Фестус произнес «мисс Уинсом».

— Мисс Уинсом, — сказал он, — задержалась позже других прихожан, чтобы обсудить со мной некоторые ее обязанности. Она — одна их самых усердных, достойных и преданных членов Церкви Второго пришествия. Я знаю, что не должен иметь среди прихожан любимцев, но... Мы стояли у входа в церковь, когда грянули выстрелы и пули просвистели мимо моей головы. Одна из них легко ранила ее в левый бок. Но эта пуля, нацеленная в меня, могла поразить ее юное сердце! Могла убить ее! Могла разорвать мягкую плоть, проникнуть в невинную грудь...

— Да-да, пастор. С ней все в порядке, не так ли?

Я подумал, что, по крайней мере, одна из пуль не могла просвистеть мимо головы Фестуса, если она оцарапала мисс Уинсом левый бок.

— Да, благодарение Богу, — ответил Лемминг. На этой возвышенной ноте закончилось интервью с Фестусом Леммингом.

В моем стакане оставалось примерно на полдюйма бурбона с водой. Я опустошил его и заметил:

— Да, теперь этот парень достанет меня благодаря Реджине.

Дру наконец повернулась ко мне:

— Кому?

— Реджине Уинсом — девушке, о которой только что говорил Лемминг.

— Вы ее знаете?

— Познакомился с ней этим вечером в церкви, когда угрожал Леммингу «телесным повреждением». — Я сделал паузу. — Но теперь, по крайней мере, я знаю, что этот парень ко всему прочему еще и лжец. Что, возможно, делает его еще более опасным.

Бруно выпрямился.

— Лемминг — самый опасный человек в Америке, — заявил он, очевидно не ожидая возражений.

— Во всяком случае, чемпион по жарке гусей. Моего он изжарил до углей, но вашему грозит то же самое, док.

— Он пытается добраться до меня через вас.

— Ну, мы с пастором не так уж близки... Что там такое?

На экране давали краткое интервью трое прихожан.

— Да, я видел, как он стоял там и кричал, словно что-то... не знаю, что именно... в него вселилось. Казалось, стены обрушатся от его воплей.

Это был мужчина. Следующий — тоже.

— Тогда я не знал, что это Шелл Скотт. Но я видел, как что-то желтое движется взад-вперед по проходу. Он был одет в желтое, представляете? Стоял там и выл, как волк. У-у-у-у!

Потом заговорила женщина. Возможно, актриса, так как я был почти уверен, что видел ее в каком-то довольно старом фильме, где она играла главную роль.

— Я и мой дорогой муж сидели близко от него. Этот Скотт — говорят, что он детектив, — ходил туда-сюда, поминал имя Божье всуе, ругался и кричал, как дикарь. Не помню, что именно он кричал, но мне это не понравилось.

С этого момента и до конца передачи не произошло ничего существенного, но мы посмотрели и прослушали сообщения о быстром росте цен на нью-йоркской фондовой бирже, кровавых беспорядках в Вассаре и землетрясении во время урагана во Флориде, после чего Дру выключила телевизор.