— Понятно. Очевидно, док наговорил вам о всяких тайных ингредиентах, добавленных прямо на заводе? Я кивнул. Кэссиди откинулся назад, забросив ноги на стол.

— Я давно знаю дока, — все еще улыбаясь, продолжал он, — и понимаю его лучше вас, Скотт. Но вы достаточно с ним пообщались, чтобы понять, что он... о'кей, если я скажу «эксцентричный»?

— Для меня о'кей.

— Ну, прежде всего, док человек высокой порядочности — честный, надежный и так далее. Он может возражать против законов, правил, некоторых предписаний ПЛА, но не станет их нарушать. Иными словами, он не станет представлять в ПЛА одну формулу, а потом производить и продавать продукт по другой.

— Бруно говорил мне, что он всегда что-то добавляет и что точный состав известен только ему и Дру.

— Еще бы. Мне он говорил то же самое. Док хочет, чтобы мы думали, будто он подливает в состав какой-то редкостный эликсир и таким образом делает из формулы тайну. Быть может, док пытается уберечь нас от искушения, а возможно, он в самом деле не доверяет никому — даже мне. — Дейв вынул из кармана трубку и протянул руку к круглой банке с табаком. — Разумеется, док и Дру знают полную формулу эровита. Но ее знаю и я, и Пищевая и лекарственная администрация, в которой служит немало людей.

— Вы имеете в виду, что Бруно ничего не добавлял к...

Дейв махнул рукой и усмехнулся:

— Нет, он добавлял по галлону темно-коричневой жидкости в каждый бак на заводе, где хранилась жидкость такого же цвета. Обычно он делал это ночью, когда кроме него и меня там никого не было. Но, по-моему, он просто добавлял эровит к эровиту. А может, черную патоку в дистиллированной воде. Если доку нравится считать, будто я верю, что он проделывает какие-то чудеса алхимии, то мне какая разница?

— Вы можете это доказать? Дейв нахмурился:

— Не понимаю.

— Вы можете доказать, что жидкость, которую Бруно добавлял в баки, ничем не отличалась от их содержимого?

Дейв задумчиво пожевал нижнюю губу, потом покачал головой:

— Пожалуй, нет. Во всяком случае, не сразу. Никогда не думал, что мне это понадобится. Я усмехнулся:

— Я не говорю, что вы должны это делать, Дейв. Но вы смогли бы это доказать в случае необходимости?

— Возможно, если бы я проделал один чертовски сложный анализ... — Он посмотрел на меня. — Может, да, а может, и нет. Некоторые из ингредиентов эровита представляют собой гомеопатические средства, биохимические субстанции, клеточные соли. Если в них что-то есть, мы не можем определить, что именно и в каком количестве. Во всяком случае, с оборудованием, доступным нам сегодня.

— Что вы имеете в виду, говоря, «если в них что-то есть»?

— Ну, возьмем гомеопатическую субстанцию — гиперикум, арнику, любое животное, растительное или минеральное вещество, используемое в гомеопатии. Сила его действия характеризуется числом и буквой — X, С или М. Например, Aurum metallicum IX — кстати, это металлическое золото — означает, что одна частица золота тщательно смешана, растерта в порошок или, как говорят гомеопаты, разбавлена девятью частицами молочного сахара, таким образом возникает соотношение один к десяти. Возьмем одну частицу этого Aurum metallicum IX и смешаем ее еще с девятью частицами молочного сахара, тогда мы получим Aurum metallicum 2Х, а это, не забывайте, не один к двадцати, а один к ста. Сделаем это снова и получим 3Х — один к тысяче. Таким образом, Aurum metallicum 6X — это одна частица золота на миллион частиц молочного сахара, а 12Х — одна на триллион. Когда вы дойдете до 40Х или 60Х, то получите то, что врачи называют «серединой нуля» или «коротким концом ничего». Дойдя до 100Х, вы заменяете его на 1C — это одно и то же. 10С или 50С воспринимаются уже с трудом. Ну а когда вы добираетесь до М, то это уже только для любителей теоретизировать насчет бесконечно малых величин.

— Похоже, для них великоваты даже молекулы и атомы.

Дейв кивнул.

— Вы попали в точку.

— Но что толку в лекарстве, где практически ничего нет?

— Именно этот вопрос задают гомеопатии современные медицина и наука. Практически гомеопаты утверждают, что чем меньше материальной субстанции присутствует в лекарстве, тем больше оно эффективно.

— Вы что, Дейв, подшучиваете надо мной? Он улыбнулся:

— Не совсем. Существует много доказательств, поддерживающих заявления гомеопатов, но вы не найдете их в медицинских журналах. Я ведь говорил о материальной субстанции, Скотт. По мнению гомеопатов, в процессе разбавления сама сущность или вибрация вещества — его дух, как сказал бы док Бруно, — передается его носителю. И, снова цитируя дока, так как наука еще не в состоянии взвесить и измерить душу человека, не удивительно, что она не может открыть дух или сущность гомеопатических лекарственных средств.

Беседа стала для меня чересчур отвлеченной.

— О'кей. Возможно, Бруно добавляет эровит к эровиту. Но если он добавил бы туда какую-нибудь «середину нуля», это изменило бы формулу, по крайней мере, заставило бы Бруно считать ее измененной?

— Доктор, безусловно, счел бы формулу измененной, и, говоря откровенно, я бы с ним согласился, даже если бы химический анализ не показал никаких отличий. — Дейв сделал паузу. — С точки зрения ПЛА, — если, скажем, некоторое количество высокоэффективного гомеопатического вещества было растворено в дистиллированной воде — оснований для беспокойства не было бы, так как анализ показал бы только воду и молочный сахар. Но не думаю, что док пошел бы даже на это. Он бы счел такой поступок бесчестным.

— О'кей, вы знаете его лучше, чем я. — Увидев, что Дейв слегка нахмурился, я спросил:

— Что-нибудь не так?

— Нет, просто вы заставили меня задуматься. Надеюсь, он не добавил в баки растертые в порошок слоновьи яички.

— А это помогло бы?

— Понятия не имею, — ответил Дейв. — Уверен, что не помогло бы слонам.

На несколько секунд воцарилось молчание. Наконец Кэссиди начал набивать трубку и спросил:

— Мои необычайно толковые замечания смогли переместить меня с первого номера в вашем списке подозреваемых?