— Ты? — возмутилась Бритт. — Да я обгоню тебя на одной ноге.

— Цыпленок, я дам тебе фору в пятьдесят ярдов и обойду тебя.

— Тихо, девочки! Вы что, не понимаете, что я пытаюсь спасти вас от христиан? А пока мы тратим время, они могут...

На сей раз звук был четко различим даже внутри церкви. Мы все застыли, прислушиваясь. Я увидел, как расширились глаза девушек, и почувствовал озноб. Голос толпы становился все громче — он звучал жутко и нереально, напоминая рычание огромного зверя, терзающего еще живую жертву.

Я огляделся вокруг:

— Дайна!

Большие глаза девушки устремились на меня — ее лицо было бледным, но спокойным.

— Бегите к двери, — велел я. — Если услышите возню снаружи, быстро возвращайтесь. Если нет, приоткройте дверь и следите за толпой. Как только...

— Я знаю, что вы имеете в виду, — прервала она и понеслась по проходу, словно лань.

Я вынул ключи от машины из кармана рубашки — единственного места, куда я мог их положить, — и протянул их Луле.

— Все, кроме Бритт, соберитесь у задней двери в углу. — Я показал им направление. — Когда я выйду через переднюю дверь, бегите так быстро, как только сможете.

Я объяснил им, где припарковал свой «кадиллак», как туда добраться, оставаясь незаметными примерно первую сотню футов, но четко видимыми следующие две сотни.

— Лула, вы побежите первой. Когда доберетесь до «кадиллака», заведете его и прогудите пару раз, чтобы отставшие знали, куда бежать. Вы, Бритт, подойдете со мной к передней двери, выпустите меня, запрете дверь и присоединитесь к остальным.

Она кивнула.

— Конечно, они вас значительно обгонят, и я не знаю, что может произойти через несколько секунд. Поэтому, если не хотите, не запирайте дверь. Думаю, я смогу запереть ее сам и выбросить ключ...

Бритт выглядела бледнее обычного — ее кожа и так была белой как молоко (и гладкой, как сливки, что следовало отметить в первую очередь). Но она мотнула головой.

— Я сделаю это.

— Спасибо. Сейчас не время объяснять почему, но мне было бы трудно с этим управиться. Еще одна вещь, Лула. Когда вы заведете «кадиллак», не ждите меня, если только для вас не будет очевидно, что торопиться незачем.

— Думаете, они погонятся за нами? — спросила она.

— Возможно. Во всяком случае, Фестус их к этому подстрекает.

— По-вашему, если они нас схватят, то здорово отделают?

— Нет, если немного подумают. Но если хоть кто-то из них побежит за вами, у них едва ли будет время подумать.

— А вы с нами не пойдете? — робко спросила Юмико.

— Не думайте, что мне бы этого не хотелось. Но я пойду туда, куда поведет меня дух, и направление мне пока что неизвестно.

Молчание.

— Вопросы есть?

Вопросов не оказалось.

Большую часть времени я смотрел на Дайну, и мне стало не по себе, когда она внезапно закрыла и заперла дверь, потом повернулась и помчалась назад по проходу. Она являла собой в высшей степени поэтичное эротическое зрелище, но в тот момент я был не в состоянии на нем сосредоточиться, а тем более оценить его по заслугам.

Другие девушки отодвинулись, пропуская Дайну, которая, дрожа всем телом, остановилась в нескольких дюймах от меня. Глядя мне в лицо огромными карими глазами, она с трудом вымолвила:

— Они ведут себя как безумные!

— Они приближаются к церкви?

— Пока что нет. Но они кричат, размахивают руками... Потом один из них упал, а через несколько секунд еще двое — как будто потеряли сознание. Только первый из них — старик, стоящий впереди, — стал дергаться и дрыгать ногами... Вы знаете, что это такое?

— Боюсь, что да, — ответил я. — Не будем на этом сосредоточиваться, но такие припадки не кажутся мне ободряющим признаком.

Внезапно я почувствовал страшную усталость. Моя кожа, похолодевшая, когда мы все услышали последний ужасающий вопль, все еще оставалась холодной. Я вытер капли пота со лба и верхней губы, потом втянул в себя воздух.

После этого я посмотрел на девушек:

— Если мы разделимся... временно, то вы должны знать о нескольких вещах. И людях, в том числе о Дейве Кэссиди.

Я быстро поведал им всю историю. Через полминуты им были известны все основные факты, хотя на объяснения не хватило времени. Однако я заставил их осознать, насколько важно передать информацию Эммануэлю Бруно.

Но говоря, я ясно понял, что с точки зрения закона все это является показаниями с чужих слов, не имеющими особой, а может, вообще никакой ценности. Нравилось мне это или нет, но я был единственным человеком на планете, располагающим достаточными доказательствами, чтобы погубить Кэссиди. Ну, следующие несколько минут, несомненно, решат, кто будет погублен — Дейв или я.