Свой телевизор я давным-давно отключил от коллективной антенны, и если что-то надо посмотреть, вставляю скачанную запись на флешке.

Мужчина на экране всё время извиняется, а жена непрерывно обдаёт его бранной речью, периодически похлестывая по лицу какой-то перчаткой.

Поглядываю на часы, ещё 1 минута и всё.

Не отрываясь от экрана, офицеры одновременно, как на олимпиаде синхронистов, смеются, когда жена поддаёт увесистого пинка мужу, да так, что тот подпрыгивает.

Я снова смотрю на часы – пора! Прерываю незапланированный поход в кино громким вопросом:

– Ребят, долго ещё будете меня держать?

Офицеры вздрагивают от неожиданности. Тостый, кажется, дулом АК чуть не разбивает лобовое стекло. Капитан реагирует быстрее, его рука уже на кобуре, он поворачивается ко мне:

– Ё-перный театр, а ты кто такой?

– Вы ж сами меня остановили и привели сюда, попутали с кем-то, я вам всё объяснил. Сколько ждать ещё ответа с вашей базы?

Сбоку сигналит и подъезжает ещё один экипаж ДПС на огромном красивом, стилизованном под Дорожную Полицию Крузаке. Капитан опускает боковое окно.

С пассажирского сиденья подъехавшего джипа к нему обращается усатый коп:

– Всё нормально у вас? Сами разберетесь?

Я полагаю, это опоздавшее подкрепление, которое Капитан вызвал, пока гнался за мной до тоннеля.

– Да, – неуверенно начинает Капитан. – Всё нормально, вроде. Разберемся.

Подъехавший было экипаж газует и растворяется в темноте.

Мобильная радиостанция оживает:

– База, 41-ому.

Капитан берет тангенту управления:

– 41-й, слушаю.

– Пришел ответ, Данко твой чист, пара приводов, несколько штрафов, ничего серьезного.

– Спасибо, Григорич. Отбой.

Капитан кладет тангенту, кашляет в кулак.

– Всё нормально, командир? – Я спрашиваю, как бы ставя под общее сомнение свою неволю.

Лейтенант послушно смотрит на капитана, ожидая от него указаний. Субординация, пожалуй, это лучшее что придумало человечество после отмены крепостного права.

– Ты что ли Данко? – Капитан смотрит на меня вопрошающе, сверяясь с документами.

– Да, это я, капитан.

– Че-т лажа какая-то получается, ты его помнишь? – обращается Иволгин к лейтенанту.

– Я помню, что мы остановили кого-то, поему его – всё верно. – Толстый откровенно мешкает, но не хочет выглядеть идиотом в глазах шефа.

Понимаю, что надо вмешаться:

– Вы за кем-то там гнались, потом увидели меня и остановили. Я вам говорил про роддом, и что я спешу, вы не поверили. Если у вас ко мне нет больше вопросов, я поеду – меня и правда, очень ждут.

– Рожает кто, жена? – Капитан отдает мне документы.

– Типа того. – Прощаюсь, выхожу из машины ДПС.

Не оборачиваясь, иду «к себе». Не дожидаясь, пока полицейские придут в себя и начнут логически искать несостыковки, трогаюсь с места и спустя километр, съезжаю с кольца на Волгоградский проспект.

В голове куча мыслей, одна наслаивается на другую и так бесконечно.

В комнате темно. Я дома, лежу у себя в кровати и не могу уснуть. Ворочаюсь по часовой стрелке как сосиска на сковороде. Красные цифры на электронных часах на прикроватной тумбочке показывают 04:11

Всё. Надоело. Встаю, семеню на кухню. Сажусь на маленький диван у подоконника и смотрю на улицу. Мерцая в свете лампы с опоры наружного освещения на парковке, мелкой крупой с неба падают одиночные снежинки.

Нащупываю на полу за подлокотником заначеную бутылку 12-летнего скотча. Встаю, организовываю себе лёд и стакан. И вот я уже у окна, потягиваю порцию жгучего солодового напитка. Крупные пушистые хлопья дружно кружат словно в танце – и двор укутывает былым одеялом самый настоящий первый снег. Потрясающе красиво! Как будто Рождество! Мне хочется задержаться в этом мгновении как можно дольше.

Есть в этом что-то сказочное, доброе – этакое напоминание о волшебстве из далекого детства.

В такие моменты ты полностью разгружаешься от проблем и забот, и не думаешь ни о чем, словно кто-то нажал кнопку reset, и твоя оперативная память обнулилась, удалив из кэша все текущие задачи. Многим из нас бы не помешал такой reset и почаще. Может было бы между людьми меньше ссор, вражды, обид, ненависти и зависти.

Неспособность жителя мегаполиса расслабляться и жить настоящим – главный бич всех последних поколений: и Радио, и Телевидения, и Интернета. Все безостановочно зачем-то спешат, всё куда-то боятся опоздать. «Побыстрее бы вечер», «Скорее уже пятница». Жизнь пролетает мимо, не оставляя в памяти ничего кроме нервозности, суеты и спешки. Это печально. Это противно.

Я смотрю в окно и пытаюсь расслабиться.

Впереди долгожданный и очень эмоциональный день.

Прекрасный солнечный обеденный час.

Сегодня даже водители вежливые – никто никуда не торопится, все всех терпеливо пропускают. Никто не сигналит, как бы желая сберечь эту природную идиллию и не испортить её неожиданным дурным поступком.

Я съезжаю с Рублевского шоссе на дублер и медленно заруливаю во дворы, где-то недалеко от Крылатских холмов. На прилегающей территории какая-то бабушка недовольно рычит в мою сторону и машет тростью. Я ей даже близко не помешал, хотя это же её тротуар, а «тут ездят всякие, газуют, понимаешь». Я стараюсь об этом не думать вообще. Подъезжаю к знакомой детской площадке. Выключаю двигатель.