Но тут же прозвучал другой, более взрослый голос: «Мы правим царством вот уже семь тысяч лет. Самый низкородный крестьянин, продающий дыни, обладает родословной, по сравнению с которой родословные всяких королей могут показаться не длиннее жизней мотыльков-однодневок. Мы привыкли распоряжаться континентом, прежде чем нам пришлось продать его в уплату за пирамиды. Мы просто не замечаем существования стран, которым меньше трех тысяч лет. И этот механизм по-прежнему действует».

– Привет, папа, – поздоровался Теппик. Тень Теппицимона XXVII, пристально наблюдавшая за сыном, метнулась к нему через зал.

– Хорошо выглядишь!– воскликнул он. – Рад тебя видеть! Послушай, это важно. Пожалуйста, обрати внимание, это касается смерти…

– Он говорит, что очень рад вас видеть, – перевел Диос.

– Ты его слышишь? – удивился Теппик. – Я не услышал ни слова.

– Естественно. Мертвые говорят устами жрецов, – пояснил верховный жрец. – Таков обычай, ваше величество.

– А он меня слышит?

– Разумеется.

– Я много думал обо всей этой затее с пирамидами, и мне кажется, то есть я не совсем уверен…

Теппик наклонился поближе.

– Тетушка передает тебе нежный привет, – прокричал он и добавил: – Я имею в виду свою тетушку.

– Ты слышал, что я сказал? Слышал?

– Он посылает вам свое приветствие из скрытого завесой мира, – изрек Диос.

– Да, да, посылаю, но ПОСЛУШАЙ, я не хочу, чтобы у тебя были лишние хлопоты и чтобы ты начал строить…

– Мы построим тебе замечательную пирамиду, отец. Тебе понравится, вот увидишь. Специальные люди будут заботиться о тебе и все делать. – Теппик бросил на Диоса быстрый взгляд, ища поддержки: – Ему ведь понравится, правда?

– Не хочу никаких пирамид!– возопил царь. – В мире уйма интересного, хватит на целую вечность, а я еще ничего не успел увидеть. Запрещаю класть меня в пирамиду!

– Он говорит, что это будет вполне подобающий шаг и что вы очень заботливый сын, – изрек Диос.

– Неужели ты меня не видишь? Смотри, я поднял вверх три пальца. Думаешь, весело провести остаток смерти под кучей камней, наблюдая, как мало-помалу рассыпаешься на кусочки? Значит, вот каков твой идеал?

– Ваше величество, здесь дует, – заметил Диос. – Пожалуй, нам лучше уйти.

– Ты ведь все равно не сможешь оплатить ее!

– Мы поместим туда твои любимые фрески и статуи. Тебе понравится, – в отчаянии повторил Теппик. – Представляешь, все любимое будет рядом с тобой!

– Ему ведь понравится? – еще раз спросил он у Диоса по дороге в тронный зал. – Почему-то мне кажется, что папа вовсе не хочет в пирамиду.

– Уверяю вас, ваше величество, – ответил Диос. – У него не может быть иных желаний.

А в бальзамировочной царь Теппицимон XXVII попробовал похлопать Джерна по плечу, но без особого успеха. Окончательно сломленный царь присел возле собственных останков.

– Не делай этого, дружок,– с горечью произнес он. – Никогда не обзаводись потомством.

И вот перед ним возвышалась сама Великая Пирамида.

Гулко ступая по мраморным плитам, Теппик со всех сторон рассматривал макет. Он с трудом представлял, чем может заниматься человек внутри подобной штуки. Однако царям нередко приходилось оказываться в таком положении, и всегда при них была старая, добрая компания, так что, согласно общему мнению, скучать им не приходится.

– Так, так, – протянул Теппик. – И давно ты проектируешь пирамиды?

Птаклюсп, архитектор и практикующий строитель пирамид для знати, низко поклонился:

– Всю жизнь, о солнце полудня.

– Должно быть, интересное дело, – промолвил Теппик.

Птаклюсп взглянул на верховного жреца – тот молча кивнул.

– В каждом деле есть свои хитрости, о источник вод, – осмелился заметить Птаклюсп.

Он не привык к тому, чтобы цари разговаривали с ним просто как с человеком, и в глубине души считал, что это неправильно.

– Ага, – неопределенно выразился Теппик, делая знак в сторону стоящего на возвышении макета. – Ладно. Хорошо. Четыре стены и остроконечная верхушка. Замечательно. Высший класс. Выразительно и лаконично.