Коэн поскреб щетинистый подбородок. Стражники смотрели на него, трепеща от ужаса. Ко всякого рода жестокостям они были очень даже привычны, они не привыкли к тому, чтобы люди ставили под сомнение эту самую жестокость.

– У тебя ведь не очень большой боевой опыт, верно, Проф? – нарушил молчание Коэн.

– Если не считать заполнения всякого рода анкет. Но, боюсь, поступать надо так, как я говорю. Извини. Ты же сам говорил, что…

– Короче, я голосую за то, чтобы перерезать им глотки на месте, – прервал его Малыш Вилли. – С пленниками вечно столько возни. Ты, Проф, скажи, кто будет их кормить?

– Боюсь, что мы.

– Кто? Я?! Ну уж нетушки! Голосую за то, чтобы заставить их съесть собственные глаза. Кто одобряет – поднимите руки!

Орда зашумела в согласном хоре. Коэн заметил, что одна из поднятых рук принадлежит Девяти Апельсиновым Деревьям.

– А ты за что голосуешь, дружок? – поинтересовался он.

– Умоляю, господин, мне очень надо в уборную.

– Так, ребята, слушайте сюда! – крикнул Коэн. – В наше время бизнес делается иначе, не так, как вы привыкли. Кровопролитие и резня – дело прошлого, верно? Так утверждает Профессор Спасли а он знает, как правильно пишется «мармелад», вам до этого семь верст, как до небес, и все лесом. Всем нам известно, зачем мы здесь, так что лучше будем действовать по Плану.

– Ага, а сам-то! Ты ведь только что прикончил стражника, – напомнил Маздам.

– Я работаю над собой, – обрезал Коэн. – К цивилизации надо приучаться постепенно.

– А я все равно настаиваю на том, чтобы поотрубать им головы. Именно так я поступил с Безумными Демономанами-Жрецами И.

Коленопреклоненный стражник опять осторожно поднял руку.

– Можно, господин?

– Да, парень?

– Гм, вы могли бы запереть нас в камере. Тогда мы больше не причиним вам никакого беспокойства.

– Правильно мыслишь, – одобрил Коэн. – Молодец парень. В кризисной ситуации сохраняет хладнокровие. Запрем их, и дело с концом.

Тридцать секунд спустя Орда заковыляла прочь, в город.

Стражники сгрудились в тесной, перегретой камере.

В конце концов один из них спросил:

– Слушайте, а кто это были такие?

– Мне кажется, что предки.

– А я всегда думал, чтобы стать предком, надо сначала умереть.

– Тот, который в кресле, выглядел вполне мертвым. Пока не пырнул Четырех Белых Лисиц.

– Может, нам начать звать на помощь?

– А если они услышат?

– Да, но так тут можно всю жизнь просидеть. Стены очень толстые, а дверь крепкая.

– Хорошо-то как.

Свернув в очередной, неведомо какой по счету переулок, Ринсвинд наконец остановился. Он даже не побеспокоился проверить, не гонится ли за ним кто-нибудь. В этой стране и вправду одним мощным рывком можно обрести свободу. Правда, свобода тоже имеет последствия.

Например, она подразумевает древнее как мир право человека умереть с голоду. С тех пор как Ринсвинд обедал той похлебкой на постоялом дворе, прошли чуть ли не годы.

Словно ответ на его мысли тишину переулка разорвал мощный глас торговца:

– Пироги с рисом! Пироги с рисом! Покупайте домашние пироги с рисом! Чай! Столетние яйца! Яйца! Хватайте, пока столетние! Покупайте домашние… Да, чего тебе?

К торговцу приблизился пожилой мужчина.

– Достаби-сан! Яйцо, которое ты мне продал…

– И что с ним, почтеннейший?

– Не хочешь ли понюхать его? Уличный торговец нюхнул яйцо.

– О-о, чудесно! – словно охваченный восторгом, он закатил глаза.

– Чудесно? Чудесно? Да это яйцо, – продолжал разгневанный покупатель, – это яйцо практически свежее!

– Клянусь, уважаемый сёгун, ему сто лет, и Ни днем меньше! – так же восторженно продолжал торговец. – Достаточно посмотреть на скорлупу, такую черную и аппетитную…

– Она линяет!

Ринсвинд внимательно слушал. «Наверное, – додумалось ему, – идея, что весь мир – это несколько человек, содержит в себе зерно истины. То есть тел много, но людей – по пальцам можно пересчитать. Вроде человек тебе абсолютно незнаком, а кажется, что уже с ним где-то встречался. Наверное, существует специальный набор формочек, по которому всех нас отливают…»

– Ты хочешь обвинить меня в том, что я торгую свежими яйцами? Да чтоб я харакири себе сделал! Да чтоб я…

В этом торговце определенно было что-то знакомое. Он обладал талантами настоящего волшебника. Человек пришел, возмущаясь свежестью яйца, однако не прошло и двух минут, как его уговорили забыть о неудачной покупке и купить два пирожка с рисом и еще что-то странное, завернутое в листья.

Пироги с рисом выглядели аппетитно. Ну, скажем так… аппетитнее всего остального.

Ринсвинд бочком приблизился. Торговец праздно переваливался с ноги на ногу и что-то насвистывал себе под нос, но прервался, чтобы улыбнуться Ринсвинду широкой, честной, дружеской улыбкой.