— А ты уверена в том, что знаешь, о чём идёт речь дальше?

— Конечно, — без тени смущения ответила Ира. — Кому, как ни мне знать?

— Ну и как там дела? — откусил кусок пирога и с вызовом поглядел на наглого ребёнка.

— Где? На самом краю света? Ну… Там всё по-прежнему.

ТАМ ВСЁ ПО-ПРЕЖНЕМУ.

Солнце выгнало луну семь раз. Я продолжаю лежать в углу клетки, почти не шевелюсь, не прикасаюсь к пище. Я жду.

Тебя приносят на носилках на исходе восьмого дня. Солнце и луна поздоровались и разошлись. Я поднимаю голову. Я тебя вижу. Ты видишь меня. Мы видим друг друга.

— Значит, ты обманул глупую птицу Сову, которая, случается, по ночам уносит больных маленьких волчат и раненых взрослых хищников. Всё просто… Ты знаешь, я никогда раньше не рассказывал тебе о том, что эта Сова подлетает как раз в тот момент, когда ты забываешь о ней. Так же как и о том, что она постоянно сидит на своём суку, зорко вглядываясь в темноту, и когда ты легкомысленно упускаешь её из виду, Сова тут же устремляется вниз, хватает и пытается унести тебя в своё гнездо. Если в этот момент не упираться, не цепляться когтями за землю и не драться с ночной гостьей, то непременно окажешься в чёрном дупле старого, вечного дерева.

— Всю эту неделю мне снился один большой сон, где мы вдвоём поём твою песню. Мы сидим на скале, возле самой Луны, едва не касаясь её головами и поём, поём… А потом я вдруг сорвался и упал со скалы, и ты не успел меня схватить и удержать. Я падал долго. Очень долго… Я боялся разбиться, но почему-то совсем не разбился, а очнулся в своём доме. Я никак не мог понять, почему упал именно сюда, но потом мне сказали, что это ты успел спуститься со скалы и поймать меня внизу. Почему ты не встаёшь, Волк?

— Видишь ли, малыш, бывают случаи, когда Сова выпускает из когтей свою жертву. Это случается, если кто-то ей помешает. Но она не любит, когда ей мешают, и начинает охоту уже за тем, кто не дал ей сделать своё дело. Так случается…

— А ещё мне сказали, что ты ничего не ешь. Почему? Конечно это не то, к чему привык ты, но всё же ты сможешь насытиться. Меня уводят, Волк. Я приду завтра.

— Ты уходишь? Что ж, Луна — сестра вечности. Я подожду. Я вижу, где спряталась Сова.

— Со-ва?

— Чо?

— Со-ва бьян? — рыжий капрал шотландец, только вчера прибывший в Аобань из Дузем Репа, насмешливо поглядел на Виталика.

— А-а, ну да, бьян, бьян, — бывший прапорщик Советской Группы Войск в Германии разочарованно отошёл в сторону. Был он маленьким, кругленьким и очень любил курить. Но так как денег на сигареты не было, приходилось «стрелять». Виталик ещё раз оглядел расположение и вернулся к русской лавке. Прибыл он вчера этапом из Страсбурга, с большой группой новобранцев, среди которых «руссофонов» было предостаточно. В свои тридцать четыре года он успел исколесить в поисках лучшей доли почти всю Европу, в которой остался после вывода наших войск из Восточной Германии. В Легион подался от безысходности. В чём-то его судьба, судьба Мишки-десантника и многих других пацанов была схожей.

— Не дал? — весельчак и балагур Эдик из Архангельска с сочувствием покачал головой.

— Нет. Про какую-то сову спрашивал.

— Это он не про сову, это по-французски значит «ништяк». Он тебя и спросил: «Всё ништяк?»

— Какой там ништяк, курить охота, — Виталик уселся на край лавки и огляделся по сторонам. — Может, у поляков стрельнуть?

— У них самих нет, я уже узнавал, — Эдик подставил натренированное тело солнцу и прислушался к непрекращающемуся пению цикад. — Терпи.

И вдруг взорвалось, пронеслось, заставив всех волонтёров вскочить со своих мест и судорожно заметаться по территории:

— Курва-пызда-коммунизда!!!

Страшный враг всего живого, «князь реджимента сего» подобно танку выполз из-за угла расположения. Первыми под горячую руку капрал-шефа попались четыре камбоджийца, сидевшие прямо на горячем асфальте, прислонившись спинами к стене здания. Пока КПК «уничтожал» камбоджийцев, представители остальных национальностей спешно покидали место отдыха.

— Слушай, Виталик, — весельчак Эдик перевёл взгляд с капрал-шефа (русская лавка располагалась далеко от места действия) на отставного прапорщика. — Сходи у Курвы попроси, у него всегда есть.

И доверчивый Виталик пошёл…

— Ты куда его послал? — я, следом все русаки, а затем и вообще все присутствующие, приподнялись со своих мест. — Это же смерть верная.

— Может, пронесёт? — Эдик понял, что переборщил и почесал небритый подбородок. — Я думал он знает.