В это время бывший прапорщик ГСВ в Германии подошел со спины к занятому любимым занятием КПК. В каждой руке разъяренный капрал-шеф держал за шиворот по камбоджийцу и, поминутно стукая последних об стену, выговаривал им что-то на французско-хорватском нелитературном диалекте. Дети Востока щурились и ни черта не понимали.

— Слушай, братан, у тебя сигареты не найдётся? — кругленький пузатый Виталик остановился и похлопал огромного капрал-шефа по плечу.

То, что в это мгновение, кроме трескотни цикад, не раздалось ни звука, я готов спорить с кем угодно. КПК медленно, не выпуская из рук камбоджийцев, развернулся к наглецу.

— Курить дай, если есть, — новобранец для большей убедительности поднёс два пальца к губам.

— Всё. П….ц… — выдохнул воздух Эдик.

Курва-Пызда-Коммунизда посмотрел сверху вниз на Виталика, сначала выпустил камбоджийца из правой руки, затем выпустил камбоджийца из левой руки, оглядел круглыми глазами территорию и, забубнив что-то непонятное себе под нос, залез во внутренний карман, достал пачку «Мальборо» и протянул сигарету бывшему прапорщику.

— А дай ещё одну, — Виталик вновь для убедительности показал на пальцах, — две надо.

КПК пожал плечами, опять что-то забубнил и, встряхнув пачку, дал вторую сигарету.

— Ага, спасибо, — волонтёр сунул другую сигарету в карман зелёного спортивного костюма и, развернувшись, устремился в сторону русской лавки. Он уже не видел, как капрал-шеф, провожая взглядом удаляющегося новобранца, удивлённо пожимал плечами и продолжал что-то бормотать под нос.

— Знаешь, почему он его не убил? — спустя некоторое время, произнёс Мишка-десантник.

— Почему?

— Потому что Виталик первый, кто за последнее время обратился к Курве-Пызде-Коммунизде с просьбой. Без страха и заискивания, как к нормальному живому человеку. Такие дела…

Тря-ря-фа-фа… — доносилось из наушников. Песня на французском языке. Ля-фа-энри-энри… Ничего не понятно. Как они на нём разговаривают?

Самолёт ИЛ-86 агентства «Аэрофлот» готовился к посадке в аэропорту Шарль де Голь города Парижа. Я задремал во время полёта и теперь, после начала снижения, протирал глаза и пытался сквозь пелену облаков разглядеть таинственную страну Францию. Толстый сосед француз в зелёном свитере, увидев, что я проснулся, стандартно, по западному, стараясь выглядеть приветливым, улыбнулся. В ответ я, по-восточному, смачно зевнул и опять отвернулся к иллюминатору. Бон жур, приехали.

Пока спал, мне снился Красноярск. По отработанной системе уловил несоответствия между видимым и реальным, ощутил нечто вроде попадания в воздушную яму (хотя в реальности, на самолёте, возможно, тоже попал в эту яму) и вошёл в другое тело. После этого перелетел в район Академгородка и притормозил на Территории-2.

Летом я часто посещал и Территорию-1, и Территорию-2. Либо один, либо в компании с Саней Елагиным, тем более он жил в соседнем доме. Обычно вечером я подъезжал в Академгородок, и мы с Сашкой прогуливались вдоль крутого берега Енисея, обсуждая насущные проблемы, или ничего не обсуждая, а просто молча вглядываясь в блики монотонно текущей великой реки. Это, что касается Территории-1.

На Территорию-2 я также всё чаще и чаще начал вытягивать своего друга. Мы, точно в реальности, гуляли вдоль берега и разговаривали. А на следующий день я звонил Сашке и выспрашивал, что он видел накануне во сне. Саня понимал, что я провожу какой-то эксперимент, но так как голова его постоянно была забита «производственными показателями» особо в суть дела не вдавался.

Кроме него я периодически вытаскивал в свой сон других людей и выяснил много интересного. Например, если удавалось вытащить человека, который в это время также как и я спал, то передо мной появлялся его нормальный двойник. Если же человек не спал (а сам я, являясь совой, ложился под утро), то двойник появлялся в виде пустого изображения своего владельца. С зомби общаться было не просто, а воздействовать ещё бесполезнее. Таких я просто посылал подальше или же не обращал на них внимания.

Напротив, очень интересно было общаться с двойником человека спящего. Если я убеждался, что Сашка спит одновременно со мной, мы болтали подолгу. Оба при этом находились в своих параллельных телах, только я знал об этом, а Елагин нет. На следующий день он иногда пересказывал мне свой сон, а чаще просто забывал.

Во время полёта в самолёте я также бродил по берегу Енисея, рассуждая в какой стороне сейчас этот самолёт находится. По реке плыли теплоходы. Один побольше и помассивнее — против течения, другой маленький и юркий — по течению. Из задумчивости меня вывело появление на берегу девушки.

— Хорошая погода, — она встала чуть левее меня и тоже поглядела вниз.

Не ответил. Сыграла роль привычка считать людей в моём режиме сновидения существами более низкого уровня развития. Насекомыми. Посмотрел на девушку-муравья снисходительно.

— Мне о Вас моя подружка рассказывала. Она говорит, что Вы здесь часто появляетесь. Мне тоже это место нравится. А ещё она говорит, вы сюда часто с другом приходите. Так ведь?

— А ещё, я сейчас лечу на самолёте, — всё же соблаговолил удивить симпатичное насекомое.