Я всё чаще совершал поездки в метрополитене. Деньги таяли, новые поступления не намечались, и прогулки с ветерком через всю Москву на такси уступали место более народному виду транспорта. Длиннющий эскалатор опускал спешащий люд в преисподнюю самого грандиозного по масштабу и архитектуре метро в мире. По дороге купил газету «Спорт-экспресс» и сейчас, стоя на самодвижущейся ленте, читал и переживал за результаты очередного тура футбольного чемпионата.

— Кто у «Спартака» в воротах? Черчесов? — голос мужской, принадлежащий человеку, стоящему впереди, ниже меня по эскалатору.

— Черчесов, — буркнул, не глядя на закрытого газетой собеседника.

— Тоже за рубеж уедет. Скорее всего, в бундеслигу.

Я нехотя опускаю спортивное периодическое издание, вернее, оно само опускается, и молча гляжу сквозь Александра на таинственный мир подземного муравейника. Нет, ну а кого я хотел реально, именно здесь и именно сейчас, увидеть? Ельцин в метро не катается. Че Гевара давно пал смертью храбрых. Марсиане в последнее время Землю вообще игнорируют, а пассажирскую узкоколейку и подавно… Конечно, Александр. Нормально. Только вот почему-то во рту пересохло…

Он прикинутый в дорогой костюм и не менее шикарное распахнутое пальто, не глядя в мою сторону, приподнимает верхний край газеты и, как ни в чём не бывало, продолжает увлечённо её изучать. Наконец, когда мы оказываемся внизу, отрывается от чтения:

— Точно, Черчесов. Привет. Не упади.

Неловко подпрыгиваю и соскакиваю с эскалатора.

— Как дела, Андрей? — вышагивая рядом со мной по мраморному полу, произнёс Александр.

— Ты специально за мной следил или уже в метро увидел? — я подавил первые приступы растерянности. Всё, пожалуй, даже, забавно.

— Вначале я увидел газету. Тебя, как следствие этого.

— Я так и подумал. Ничего удивительного.

Он взглянул искоса, с ухмылкой:

— Куда направляешься, если не секрет?

— Да так, к знакомому одному. Ты его, наверное, не знаешь. Измайлов фамилия.

Ух, ты… Серьёзным стал. С чего бы это?

— Давай присядем, — он действительно стал серьёзным, — как раз свободная лавочка, — и сел первым.

Присели. Причём на единственную свободную, мраморную скамейку.

— Значит, всё-таки, выполнил мою просьбу? — Александр пристально разглядывал стоявших перед нами пассажиров. — А говорил, что тебе это не нужно.

Мой язык непроизвольно издавал глухой звук «Т». Вначале издавал, потом воссоздавал. Получилось раз шестнадцать.

— Мне и сейчас это не нужно.

— Зачем же тогда едешь к Измайлову?

— «Т», «Т», «Т», «Т»… Не знаю… Ну, деньги я твои потратил…

— И что? Я ведь тебе никаких условий не выставлял.

— «Т», «Т», «Т», «Т», «Т», «Т», «Т»…

— Да перестань ты языком щёлкать, — он надел менее серьёзную маску. — Денег-то много потратил?

— Нормально, — ответил я неопределённо.

— И сейчас испытываешь нечто вроде морального дискомфорта — деньги растранжирил, нужно отрабатывать, да?

Свежезелёный поезд весело сожрал пассажиров, и на короткое время платформа опустела. Язык хотел было ещё раз «Т-Тыкнуть», но я удержал его от совершения столь бездарного поступка.

Знаешь, когда первобытные люди впервые развели огонь, — Александр непроизвольно моргнул глазами. Глаза были серыми, — они радовались не только тому, что могут согреться и приготовить жареную пищу. Они восхищались зрелищем. Совали в костёр пальцы и пробовали угли на вкус. Обжигались, конечно, но величие огня познавали. Неандертальцы, дикари… В твоём случае, дело не только в деньгах. Впрочем… Впрочем, я по-прежнему не настаиваю на том, чтобы ты серьёзно относился к нашему предыдущему разговору. А деньги? О них я уже забыл. У меня на тот момент был небольшой излишек, так что, без проблем. В котором часу с Измайловым встречаешься?

— Сейчас еду.

Народу возле нас вновь прибавилось — верная примета, что на подходе новый поезд.

— Как там Марина поживает? Слышал, ты заходишь периодически?

— От кого слышал?

— Как от кого? — он удивился. — От неё. Я ведь звонил. Она что, не говорила?

— А, ну да, — вспомнил я, — говорила. Между прочим, постоянно о тебе спрашивает, — поводил ладонями в воздухе, имитируя движения иллюзиониста в цирке, — вот про «это».