К. — с участием шевелит бровями. — Ну так, всё-таки, кто?

Ф. — выпрямляясь. — Он ещё, кстати, на Распутина похож с этикетки. Я, правда, эту гадость не пью и вам не советую. Но похож. Честное слово, похож, — заметно приободрившись. — Вчера вот на фуршете у Тетчер допоздна, а затем, по русской традиции, все в баню…

К. — Как, и Тетчер тоже с вами в баню?

Ф. — тупо уставившись на корреспондента. — Тетчер с нами? Да, в общем-то, вроде бы, нет. Хотя… — берёт трубку телефона и набирает номер. — Алло. Федяев говорит. Привет. Слушай, с нами в бане кто вчера был? А Тетчер была? Какая, какая… Маргарет, которая. Из Англии. С чьей головой? Моей? Нормально всё. Ну, это точно? — кладёт трубку на место и облегчённо сообщает. — Нет, не была. Я и думаю, зачем нам Тетчер нужна? Она ведь старая уже. Мы и без неё… Впрочем, это к литературе не относится.

К. — робко. — И всё-таки?

Ф. — Ну, не помню. Хоть убей, не помню.

К. — А о чём он писал? Названия книг, может быть, на ум приходят?

Ф. — Названия? Названия… Я, честно говоря, с середины читать начал. Позавчера. Эх, Леночка, если бы вы знали, сколько дел. Какие уж тут книжки. Мне товарищ один на стол положил. Говорит: «Корреспондент придёт, про литературу спросит, ты прочти на всякий случай». А у меня времени совсем не было. Я в машине открыл да страниц десять прочёл, что успел. Опаздывал очень. Но, честно говоря, понравилось. Сильно написано. Я прямо, вот…

К. — А о чём написано?

Ф. — Ну… В двух словах это не передашь, — наливает себе в фужер. — Сюжет такой, — выпивает, вновь откидывается на спинку кресла и минуту сидит, не шевелясь, с закрытыми глазами. Затем вдруг резко рубит воздух ребром ладони и выпрямляется. — Он ему, гад, такие вопросики каверзные задавал, а у самого за дверью свидетель сидел. А тот молодец, не признаётся: «Не я, и всё». А этот и так, и сяк, всё вокруг да около: «Мол, у меня за перегородкой сюрпризик для вас приготовлен, взглянуть не желаете?» А тот побледнел весь. Как тут не побледнеешь? — подбирая слова, крутит ладонью в воздухе.

В это время раздаётся телефонный звонок. Хозяин офиса берёт трубку:

Ф. — Кто? Хорошо, соедини. Алло. Ну. Ну. В какой бане? С кем? Да ты очумел, что ли? Я же только что спрашивал у Семашко. Он говорит, что нет. Да? Да? Ты это, вот что. Разузнай всё, как следует и перезвони попозже. У меня здесь корреспондент в офисе. Что? Про какую Тетчер в бане? Идиот. Про литературу. Да. Да. Пока, — кладёт трубку и потирает переносицу. — Ну и ну… — затем удивлённо смотрит на корреспондента.

К. — очень тихо. — И что он ему ответил?

Ф. — медленно. — Ответил, что слух прошёл, будто мы вчера в бане… С Маргарет Те… — умолкает.

К. — Нет, нет, я про сюжет.

Ф. — Какой сюжет?

К. — Сюжет романа. Кто-то, кому-то сюрприз…

Ф. — радостно. — А! Да! Да! И тут вбегает этот и бух на колени: «Я убил». В общем, в сознанку идёт, хотя, может быть, и загрузился, если его паровозом пустили.

К. — растерянно моргая. — Ага…

Ф. — Дальше, вот, я не дочитал, — наливает в фужер. — Но думаю, там ещё интереснее.

К. — А фамилию вы не вспомнили?

Ф. — держа фужер в руке. — Я потом ещё ближе к концу открыл и про какого-то, не то Аполлона, не то Ахиллеса прочёл, который почему-то не хотел, чтобы тот, второй, в Америку ехал.

К. — И что, не уехал?

Ф. — поднося фужер к губам, и в этот момент останавливаясь. — Кто?

К. — Ну, тот, второй.

Ф. — задумчиво. — Да, нет. Застрелился он, — опять подносит фужер ко рту.

К. — неожиданно догадывается. — Ах! Так это же Фёдор Михайлович!

Ф. — вздрагивает и проливает водку на костюм. — Чёрт… — стряхивает капли с галстука. — Какой ещё Фёдор Михайлович?

К. — радостно. — Достоевский!

Ф. — тоже радостно. — Во! Точно — он! Я же говорю, фамилия на языке вертится. Конечно, Достоевский. Правда, ведь, на Распутина с этикетки похож?! За это не грех и соточку пропустить, — выпивает, наконец, водку.

К. — Значит, поговорим о Достоевском?

Ф. — расстёгивая воротник рубашки и развязывая галстук. — Давай.

Вновь раздаётся телефонный звонок. Федяев хватает трубку резким движением:

Ф. — Да. Соединяй. Ага. Ага. А кто тебе это сказал? Кто? Им что, там больше делать нечего, кроме как выяснять, с кем Федяев в бане моется? Конечно, моё дело. Я что, с его женой, что ли, там был? Да я завтра с ним пойду. Я его там в… Ну, да ладно. Он бы лучше Достоевского, бля, прочёл. Я? Да. А ты? Вот когда прочтёшь, тогда и поговорим, — кладёт трубку и обращается к девушке. — Ну как с таким человеком разговаривать? Он же книжку в своей жизни в руки не брал.