— Игорь, я тексты принёс. Будешь просматривать?

Прозвучало это, видимо, как издевательство. Однако Измайлов никак не отреагировал на «идиотское предложение».

Тогда я встал, подошёл к столу, положил стихи в пепельницу и, щёлкнув зажигалкой, которую нашёл там же, поджёг бумагу. Листки разгорались вначале лениво, но потом всё увереннее и увереннее. Вскоре над пепельницей поднялся танцующий регги столб огня. Огонь читал стихи и плясал под музыку песен скрытых за этими стихами. Я «грел руки» над импровизированным костром, а владелец офиса, открыв глаза, пожирал его взглядом, и живые протуберанцы пламени поглощались неподвижными зрачками.

— И в том краю я снова вознесусь…

— Мы молчим. Я стою спиной к Измайлову, не оборачиваюсь, но знаю — он сейчас продолжит.

— Снова вознесусь… Значит, будем наслаждаться тишиной. Тишина — единственное положительное из того, что имеем в этой замкнутой жизни. Так, вроде? — он щёлкнул языком. — Всё-таки, слишком быстро. Слишком быстро… Я рассчитывал на то, что ещё имею время. Жаль.

Огонь погас. От стихов остались лишь чёрные ингредиенты бумаги. И белый дымок…

— Ты ведь знал, что я тоже знаком с Александром?

— С кем? А… Я понял это, когда у Федяева ты воспроизвёл его фразу. Мне он тоже советовал тишиной наслаждаться. В своё время… Вот… Слушай, будешь пить? — Измайлов поднялся из кресла, потянулся, подошёл к бару и достал бутылку шотландского виски вместе с двумя фужерами. — Давно не пил, — он остановился, держа всё это в руках. — Представляешь? Я мечтал напиться в день, когда одержу свою главную в жизни победу, а в итоге, напьюсь, когда потерпел своё главное поражение. То есть, сейчас.

— Так серьёзно?

— Да брось ты. Серьёзно, не серьёзно… — он поставил фужеры на журнальный столик и разлил в них содержимое бутылки. — Этот день должен был прийти, и он пришёл. Плохо, что не успел довести до конца задуманное. Но я не жалею. Что хотел, я сделал. Иди, налил уже.

Выпили. Поставили на столик фужеры. В это время зазвонил один из телефонов. Игорь поднял трубку:

— Что? Ну, оставь ключи в машине и иди отдыхай. Что? Да кто её тронет? Иди домой, ты мне сегодня не понадобишься, — выключил телефон и повернулся в мою сторону. — Водитель беспокоится. Ещё по одной? — и, не дожидаясь ответа, разлил опять.

Я не любил виски, но тоже выпил до дна.

— У тебя есть чем-нибудь запить?

— А вон там, в баре, возьми, что захочешь, — он поставил свой пустой фужер. — Ты знаешь, я даже рад, что всё определилось. Падать, конечно, больно, но лучше упасть с меньшей высоты. Хотя, какая разница…

— Разница в чём? — я чувствовал себя полным профаном.

— В принципе, если бы представилась возможность начать всё заново, я бы опять полез наверх. В этом и есть весь кайф. Смысл. To be or not to be? А? Либо лезешь в гору, либо выполняй работу статиста. Ну а падения? Что ж… Ради одной секунды полёта, простительно упасть в любую бездну. Если опять появится возможность взлететь, я не задумаюсь ни на минуту. Только вверх!

— Лететь-то куда? И откуда? — раз я не понимал о чём разговор, то попытался хотя бы этот разговор поддержать.

Игорь в ответ лишь криво улыбнулся:

— Пришла пора возвращаться в исходную позицию. Хотя в этом тоже есть своя прелесть.

— Может быть, ты краски сгущаешь? В принципе, что произошло? Ну, ударил он тебя… Может, было за что? Александр говорит, что вы давно знакомы. Я же не знаю ваших отношений. Не думаю, что что-то страшное случилось.

Измайлов опять усмехнулся и налил виски в фужер:

— Можно было бы так предположить, если бы не одно обстоятельство.

— Какое?

— Один персонаж, наличие которого подтверждает, что я, всё-таки, прав.

— И кто?

— Ты.

— ?!

— Ты, ты, — хозяин помещения, не дожидаясь, выпил. — Когда я познакомился с Александром, на этом месте находился другой человек. И я видел, что с ним произошло потом. Свято место пусто не бывает.

— То есть, как на этом месте? Здесь?

— Да нет, что ты. Тот человек занимался другим делом. Он был учёным, и дела его шли просто блестяще. Он готовился совершить переворот в науке. Так вот, дела его шли блестяще до тех пор, пока я не появился. После того, дела пошли блестяще у меня.

— А учёный?

— Ученый? — Игорь смотрел долго, долго. — У него дела дальше никак не пошли. Он в окно выпрыгнул. С седьмого этажа.

— Сам?

— Сам, сам. Это я тебе точно могу гарантировать. И самое примечательное во всей этой истории то, что он также был знаком с Александром, и Александр, в своё время, «помог» этому учёному сойтись с крупным партийным функционером. После этого учёный сделал головокружительную карьеру, а партийный «босс», как ни странно, застрелился в собственной квартире. Ву а ля. Весело, да?