— Нет, он приезжает в гости каждый день, — Ирина подошла спереди и с интересом наблюдала за моими гимнастическими потугами. И вдруг заулыбалась. Это мама подкралась ко мне со спины и защекотала под рёбрами.

Я ёкнул, разжал руки и упал сначала на колени, а затем лицом вниз. «Разбился, как бы»…

Вначале «девочки» улыбались и молча разглядывали моё «бездыханное тело», но через пару минут ребёнок так же наклонился и упал рядом.

— Ну, вот. Замечательно. Улеглись. Одежду-то маме стирать. Вставайте!

Мы продолжали лежать.

— Простыть захотели? Поднимайтесь, наконец.

Мы лежали.

— Люди на вас смотрят, думают, пьяные, — женщина наклонилась и принялась нас тормошить. — Слышите, нет?

Она приподняла с земли дочь. Та безвольно повисла на её руках. Лицом в небо и с закрытыми глазами. Очки упали.

Вокруг быстренько собралась кучка любопытствующей детворы.

— Тётенька, вам помочь? — вызвался умный мальчик, наверное, отличник.

— Хорошо бы, — Марина держала «бездыханное тело» на коленях.

Умный мальчик подошёл и, тужась, попытался перевернуть мои девяносто пять кг. лицом вверх. Другие дети, кряхтя, пытались подсобить. Я сменил позицию. Что делать дальше, дети не знали. «Отличник» знал:

— Нужно сделать искусственное дыхание и вызвать «скорую помощь».

— Вот и хорошо. Ты вызови «скорую», а я сделаю дыхание. Искусственное.

Умный мальчик побежал звонить. Марина переложила дочку на лавку и занялась «искусственным дыханием»…

Я ожил и открыл глаза.

— Ну, здравствуй, — произнесла Марина.

— Здравствуй.

— Рада, что ты вернулся.

— Правда?

— Правда, — она встала на ноги.

— Тогда я жив.

— И я, — пропищала с лавки Ирина.

— Вызвал, — подбежал запыхавшийся «отличник». — Сейчас приедут, — и заморгал глазами, увидев нас живыми-здоровыми.

— Молодец, — я отряхнул песок с рубашки и брюк. — Завтра, на этом же месте, запишу тебя в разведчики.

— Лучше в брокеры, — скромно предложил умный мальчик.

— Вот в брокеры никак не могу. В брокеры приём вчера закончился.

— Ну и ладно. Меня отец запишет, — «отличник» окинул всех снисходительным взглядом. — А «скорая помощь» всё равно приедет.

— Ирина, — я повернулся к «участнику трагедии». — Нам нужна «скорая»?

— Нет.

— Значит, пора сматывать удочки.

— Что пора?

— Утикать, — и, взяв девчонок за руки, повёл их прочь со двора.

Мы скрылись в небольшом скверике разбитом неподалёку. Купил обеим по мороженому и сидел на скамейке, наблюдая, как Ира с любопытством разглядывает цветную обёртку. Всё-таки удивительно быстро она привыкала к новому описанию мира. Можно было предположить, что подобный процесс займёт гораздо больше времени. Какой процесс? Процесс чего? Усвоения стандартов и действующих правил? Усвоения различий, между предполагаемым и реальным? Я повернулся к Марине, которая сидела рядом, но с другой стороны. Она, уловив движение головы, с готовностью перехватила взгляд. Слегка сжал её руку в своей ладони:

— Когда это произошло?

— Около месяца назад. Ты ещё в Москве находился.

— Первое, что увидела?

— Ты что, не помнишь? — женщина старалась говорить тихо, в полголоса, дабы не услышала дочь. — Я же рассказывала раньше, как она к окну подходила. А однажды утром встала возле кровати и разглядывала меня, пока я не проснулась.

— Сразу стала хорошо видеть?

— Что ты? Вначале она вообще не могла ничего понять. Целую неделю привыкала, прежде чем я начала кое-что объяснять.

— Целую неделю, — усмехнулся. — Целую… Что за неделю понять-то можно? Нам десятков лет не хватает.

— Она ведь раньше видела. Только в два с половиной года ослепла. Вспоминала и за эти четыре недели многое вспомнила. Она у меня девочка способная.

— Да, уж… — я почесал переносицу. — А Александр не появлялся всё это время?

— Позвонил сразу после тебя. Я передала, что ты находишься на вокзале. И вот недавно по телефону поговорили… А заезжать не заезжал.