– Сэр, Вас вызывают манти, – прервал его мысли побледневший техник-связист. Поле уставился на него, и техник указал на дисплей. Каким-то чудом манти подключились к «закрытой» сети станции.

Поле замер на миг, пытаясь осмыслить поступившую информацию. «Этого не могло быть никогда, но…»

– Cэр? – чуть ли не просительно поторопил его связист и майор потряс головой, с ужасом возвращаясь к жизни, и повернулся к указанному дисплею.

– Да? – выдавил он из себя. Его голос звучал придушено даже для него самого, и молодая женщина на дисплее холодно улыбнулась.

– Я получила сообщение от своих людей, что они только что взяли под свой контроль вашу тюрьму, майор, – решительно заявила она. – Насколько я знаю, по меньшей мере двадцать пять Ваших жандармов сдались. В данный момент они заперты в камерах, в тех самых, где Вы держали наших граждан. Я очень сомневаюсь, что Вы в состоянии помешать мне покинуть станцию, но… если Вам всё-таки придёт в голову попробовать это сделать, то мой Вам совет – даже не пытайтесь. До сих пор, поверите ли Вы или нет, я пыталась избегать излишних потерь среди Ваших людей. Но… готова отказаться от такого подхода, если Вы решитесь настаивать.

Её улыбка была ледяной, а взгляд ещё холоднее. Внутри у майора Джона Поле всё сжалось.

– Так что, майор? – спросила она, – какое развитие событий вы предпочтёте?

– Берегитесь!

Предупреждение пришло слишком поздно – первый «Скорпион», устаревший, но всё ещё смертельно опасный бронетранспортёр солларианской сборки, уже вывернул из-за угла светло-коричневой керамобетонной башни. Он занял позицию по центру широкого бульвара, и тут же к нему присоединились ещё две аналогичные машины. За первой тройкой появились и остальные. Все БТР несли на броне президентский герб и скрещённые молнии Президентской Гвардии.

Всякие сомнения относительно цели «Скорпионов» были развеяны быстро и совершенно чётко, и для этого не потребовалось ничего потенциально неоднозначного вроде слов.

Главное оружие Скорпионов — 35 миллиметровое гравитационное орудие — не стреляло, но установленный на башне трёхствольник изверг тысячи пятимиллиметровых дротиков. Они пронеслись как ужасающий шквал разрушения и первые ряды демонстрантов были раскромсаны на отвратительные брызги темно-красной измельчённой плоти. Части тел разлетались и дождём опадали на стены ближайших домов и мостовую, а вопли ужаса сменили только что скандируемые лозунги.

Запахи крови и разорванных человеческих тел изгнали тёплый летний аромат цветов, и толпа демонстрантов начала ударилась в паническое бегство.

Ни один из разбегающихся сейчас демонстрантов не был вооружён. Они пришли, чтобы выразить свой протест против режима президента Ломброзо, а не участвовать в противостоянии с Президентской Гвардией – самой внушающий страх спецслужбой из всех, имеющихся в системе Мёбиус. Эта демонстрация стала результатом продолжительного недовольства политикой режима, и более половины её участников сами были членами «Партии Единства и Прогресса Мёбиуса», основанной самим президентом Ломброзо. Последнее особо ничего не значило, так как Партия Единства являлась единственной разрешённой политической партией во всей Системе Мёбиус, а партийное членство было обязательным условием для любого, кто рассчитывал на нечто более престижнее, чем место простого исполнителя. Однако, это всё же говорило о значительном количестве членов партии готовых принять участие в протестах против политики их собственного вождя. И тем не менее, не смотря на весь гнев звучавший в лозунгах против тирании и коррупции Ломброзо, мало кто из тех, кто сейчас разбегался, спасая свои жизни, ожидал именно такого ответа на свой протест!

Однако не все демонстранты разбегались. И не все из них пришли без оружия. Менее идеалистические (или, скорее, менее наивные) они ожидали появления Президентской Гвардии и заранее подготовились. По крайней мере, они так считали. Появление БТР в сердце планетарной столицы для разгона абсолютно неагрессивной демонстрации поразило даже их.

Но несмотря на последнее, то там то здесь из кричащей толпы начали раздаваться ответные выстрелы пульсеров. Их было немного и они были далеко друг от друга, что объяснялось тем, что более 20 стандартных лет назад Ломброзо и прошедшая подготовку в УПБ Президентская Гвардия конфисковали у граждан всё современное оружие, аргументируя это тем, что их личная безопасность отныне является зоной ответственности их правительства. «С этого момента в комитетах бдительности [созданные самими жильцами отряды милиции для охраны собственных домов, улиц и т.д.] на Мёбиусе нет нужды, дорогие сограждане, и большое спасибо! Можете расходиться. Больше ничего интересного не будет!»

Менее современное огнестрельное оружие избежало правительственного запрета на личное оружие, однако, если оно и было «менее продвинутыми» чем пульсеры, то не перестало быть менее смертельным если ему удавалось поразить свою цель.

И появившиеся на бульваре вслед «Скорпионами» облачённые в броню и спрятавшиеся за щитами пехотинцы Гвардии с высоковольтными полицейскими шокерами в руках убедились в этом на собственной шкуре. Их защитное полицейское снаряжение хорошо служило им в столкновениях с вооружёнными лишь недовольством возмущёнными студентами, скорее уязвлёнными интеллектуальным произволом, нежели ведомых организованной ненавистью. Также неплохо оно служило для успокоения буйных голов во время стихийных забастовок или для выселения «незаконно проживающих в домах» – точнее тех, чьи дома и участки под ними потребовались корпорации-покровителю Ломброзо. И эти самодовольные – самопровозгласившие себя «элитными» – солдаты шли в «бой» при поддержке тяжёлой пехоты, бронемашин и даже штурмовиков. Они были уверены, что никто не может быть достаточно глуп, чтобы пытаться навязать им вооружённое сопротивление против всей этой поддерживающей их огневой мощи.