— Повязка на лице и перчатки, — объяснила леди ле Гион. — Однако и в них я себя едва сдерживаю. О, совсем забыла о приличиях. Присаживайтесь же, прошу вас. Подвиньте ту малышку.

Лобсанг и Сьюзен переглянулись. Леди ле Гион заметила это.

— Ясказала что-то не то?

— Мы не относимся к людям как к мебели, — ответила Сьюзен.

— Но они же об этом никогда не узнают, — удивилась ее светлость.

— Зато мыузнаем, — пояснил Лобсанг. — В этом все дело.

— А, понятно. Мне еще столькому предстоит научиться. Боюсь, в понятии «быть человеком» слишком много нюансов. Значит, ты, молодой человек, сможешь остановить часы?

— Пока не знаю как, — ответил Лобсанг. — Но мне… мне кажется, я долженэто знать. Во всяком случае, я попробую.

— А часовщик должен знать? Он здесь.

— Где? — рявкнула Сьюзен.

— Чуть дальше по коридору, — сказала леди ле Гион.

— Ты принесла его сюда?

— Он едва передвигал ноги. Серьезно пострадал в драке.

— Что? — насторожился Лобсанг. — Как он мог вообще передвигать ноги? Мы находимся вне времени!

Сьюзен собралась с духом.

— Он носит свое время с собой. Как и ты. Он твой брат.

И это было ложью. Но он еще не был готов к правде. Он и ко лжи-то не был готов, судя по выражению лица.

— Близнецы, — сказала госпожа Ягг. Она взяла свой бокалу посмотрела на него и поставила на стол. — Родился не один ребенок, а близнецы. Мальчишки. Но…

Она посмотрела на Сьюзен взглядом, похожим на термическое копье.

— Ты думаешь: «Ну вот сидит передо мной какая-то карга, сплетница-повитуха», — сказала она. — Думаешь: «Ну что она может знать?»

Сьюзен из вежливости решила не лгать.

— Часть меня так и подумала, — призналась она.

— Отличный ответ! Частьнас может думать что угодно, — хмыкнула госпожа Ягг. — Часть меня, например, думает: «Почему эта надменная соплячка разговаривает со мной как с пятилетней девчонкой?» Но большая часть меня думает: «У нее и без меня куча проблему и повидала она многое из того, что человеку видеть вообще не положено». Напоминаю, часть меня, а значит, и я. Видеть то, что человеку видеть не положено… именно это и делает нас людьми. В общем, девонька… если у тебя есть мозги, то частьтебя думает: «Передо мной сидит ведьма, видевшая моего деда много раз, когда сидела у ложа больного и когда оно вдруг превращалось в смертное ложе. В общему если она готова плюнуть ему в глаза, когда настанет ее время, то я позволю ей сейчас высказаться». Ясненько? И пусть все наши части остаются при нас, — она вдруг подмигнула Сьюзен, — как однажды сказал его святейшество артистке.

— Совершенно с тобой согласна, — кивнула Сьюзен. — Абсолютно.

— Вот и ладушки, — ответила госпожа Ягг. — Значится… близнецы… Это были первые ее роды, и она не привыкла к человеческому облику, ну, то бишь? нельзя ожидать нормального поведения, если ты сама не совсем нормальная… Да и «близнецы» — это немного неправильное слово…

— Брат… — повторил Лобсанг. — Часовщик?

— Да, — подтвердила Сьюзен.

— Но я был найденышем!

— Как и он.

— Я хочу увидеть его!

— Не слишком удачная мысль, — сказала Сьюзен.

— Меня не интересует твое мнение, спасибо. — Лобсанг повернулся к леди ле Гион. — По этому коридору?

— Да. Но он спит. По-моему, часы слегка расстроили его рассудок, а кроме того, во время драки он получил удар по голове. Он говорит во сне.

— Что именно?

— Последнее, что он сказал, прежде чем я отправилась искать вас, было: «Мы совсем близко! Любое направление подойдет!» — ответила ее светлость. Она настороженно переводила взгляд с Лобсанга на Сьюзен и обратно. — Я опять сказала что-то не то?

Сьюзен закрыла глаза ладонью. Ну и ну…

— Это я сказал, — пояснил Лобсанг. — Сразу после того, как мы поднялись по лестнице. — Он пристально посмотрел на Сьюзен. — Близнецы, да? Я где-то слышал об этом! Второй думает то же, что и первый?

Сьюзен вздохнула. «Иногда, — подумала она, — я веду себя как настоящая трусиха».

— Нечто вроде того, — кивнула она.

— Я хочу увидеть его, даже если он не может видеть меня!

«Проклятье», — подумала Сьюзен и поспешила вслед за Лобсангом, решительно шагавшим прочь по коридору. Аудитор с обеспокоенным видом последовала за ними.

Джереми лежал на кровати, пусть даже она была ничуть не мягче любой другой поверхности в этом лишившемся времени мире. Лобсанг остановился и присмотрелся.

— Он… похож на меня, — пробормотал он.

— Да, конечно, — согласилась Сьюзен.

— Может, чуть худощавей.

— Возможно.

— Другие… морщинки на лице.

— Жизнь его тоже была другой, — сказала Сьюзен.

— Как ты узнала о нас? Обо мне и о нем?

— Моего дедушку, э… всегда интересовали подобные вещи. А кое-что выяснила сама, — уклончиво промолвила она.