Шрифт:
— Вот как раз туда нам бежать не нужно! — рявкнула Сьюзен.
— Возможно, но на указателе написано «Оружие и доспехи»!
— Да? А ты умеешь хорошо владеть оружием?
— Да ты что! — воскликнул Лобсанг с гордостью и только потом понял, что она могла неправильно его понять. — Понимаешь ли, меня учили сражаться без…
— Вообще да, может, там найдется меч побольше, — проворчала Сьюзен и решительно двинулась вперед.
Когда Аудиторы появились в галерее, их было уже много больше трех. У входа замерла целая серая толпа.
Сьюзен нашла меч в экспозиции агатских доспехов. Он затупился от долгого неиспользования, но кромка его сверкала яростью.
— А может, просто побежим дальше? — предложил Лобсанг.
— Нет, все равно догонят. Не знаю, сможем ли мы их убить, но если и не сможем, то хотя бы заставим пожалеть об этом. Ты еще не выбрал себе оружие?
— Нет, потому что, видишь ли, меня учили…
— Тогда не лезь под руку. Понял?
Аудиторы наступали осторожно, что показалось Лобсангу весьма странным.
— А мы вообще можем их убить? — спросил он.
— Это зависит от того, насколько живыми они позволили себе стать.
— Но они выглядят испуганными.
— Они приняли человеческий облик, — бросила через плечо Сьюзен. — Человеческие тела. Идеальные копии. У человеческого тела на протяжении многих тысяч лет развивалось стойкое нежелание быть разрубленным пополам. И это нежелание должно ведь хоть как-то влиять на мозг, как считаешь?
Аудиторы попытались взять их в кольцо. Конечно, они нападут разом. Никому не хочется быть первым.
Три Аудитора попытались схватить Лобсанга.
Ему нравилось драться в тренировочных додзё. Разумеется, немаловажную роль в этой любви к дракам играли два фактора: оружие было тупым и никто не пытался тебя убить. Но Лобсанг добился успехов именно потому, что хорошо умел нарезать время. В любой момент мог найти ту или иную кромку. А если ты это умеешь, в размахивании руками-ногами уже нет особой нужды.
Но здесь никаких кромок не было. Не было времени, которое можно было бы нарезать.
И тогда он решил пустить в ход жуткую смесь сна-фу, окидоки и вообще всего остального, чему его учили. Ведь если ты будешь относиться к настоящему бою, как к тренировке в додзё, то очень быстро станешь безнадежно мертвым. Так или иначе, этих серых существ нельзя было назвать достойными противниками. Они пытались схватить и прижать. Даже старушка могла бы отбиться от них.
Двое Аудиторов уже покатились по полу, и Лобсанг как раз занимался третьим, который пытался схватить его сзади за горло. Быстро сбросил захват, развернулся, занес руку для удара и… замер как вкопанный.
— Пааберегись! — вдруг услышал он оклик.
Клинок Сьюзен промелькнул рядом с его лицом.
И находящаяся перед ним голова отделилась от тела в облаке не крови, но разноцветных пылинок. Тело превратилось в облако, затем буквально на мгновение обрело форму серого плаща с капюшоном, после чего исчезло.
Лобсанг услышал еще пару глухих ударов у себя за спиной, а потом Сьюзен схватила его за плечо.
— Ты не должен сомневаться, понятно?! — рявкнула она.
— Но это была женщина!
— Черта с два! Впрочем, она была последней. А теперь пора уходить, пока еще не понабежали.
Она кивнула на вторую группу Аудиторов, которые очень внимательно наблюдали за ними с противоположного конца зала.
— Из них вышли неважные воины, — пробормотал Лобсанг, пытаясь отдышаться. — А эти что там делают?
— Учатся. Ты сможешь драться лучше, чем раньше?
— Конечно!
— Отлично, потому что в следующий раз они будут драться так же хорошо, как только что дрался ты. Ну, куда теперь?
— Сюда!
В следующем зале они увидели много-много чучел животных. Несколько веков назад на них была мода. Но здесь не было печальных, добытых на охоте медведей или престарелых тигров, с голыми лапами пошедших на охотника всего лишь с пятью арбалетами, двадцатью заряжающими и ста загонщиками. Некоторые из животных располагались группами. Очень маленькими группами очень маленьких животных.
Были лягушки, сидевшие за крошечным обеденным столом. Были собаки, облаченные в охотничьи куртки и преследующие лису в шляпке с перьями. Была играющая на банджо обезьянка.