— Открывай. У меня это вряд ли получится.

Лобсанг посмотрел на него, потом — на дверной запор. Он прижал к железной двери ладонь.

От его пальцев во все стороны принялась распространяться ржавчина, красные пятна поползли по древнему железу. Дверь заскрипела и начала рассыпаться на глазах. Затем Лю-Цзе ткнул в нее пальцем, и железная плита, ставшая не прочнее сухого печенья, осыпалась на каменные плиты.

— Очень впечатля… — начал было он, но в этот момент от его головы отскочил резиновый слон с пищиком.

— Икик!

Толпа расступилась. Вперед выбежал главный прислужник с настоятелем на руках.

— Что все это хотю икик икик ИКИКзначит? Кто этот смесной дядячейовек, метейщик? Маховики в своем зайе сьовно с ума посходийи, фойменные пьяски устроийи!

Лю-Цзе поклонился.

— Он Время, ваше просветлейшество, как ты и подозревал, — промолвил он и, не разгибаясь, искоса глянул на Лобсанга. — Поклонись! — прошипел он.

Лобсанг выглядел озадаченным.

— Я что, даже теперь должен кланяться? — спросил он.

— Кланяйся, ничтожный стонга, иначе я тебя так проучу — вовек не забудешь! Прояви заслуженное уважение! Ты по-прежнему мой ученик, пока я тебя не отпущу восвояси!

Шокированный Лобсанг поклонился.

— И почему же ты реший посетить нас в нашей неподвьястной вьемени дойине? — спросил настоятель.

— Расскажи настоятелю! — рявкнул Лю-Цзе.

— Я… я хочу узнать, в чем заключается Пятая Неожиданность, — признался Лобсанг.

— …ваше просветлейшество, — подсказал Лю-Цзе.

— …ваше просветлейшество, — повторил Лобсанг.

— Стайо быть, ты посетий нас тойко дья того, чтобы узнать о пьичудах нашего метейщика? — изумился настоятель.

— Да… э… ваше просветлейшество.

— У Вьемени стойко интейесных занятий, но ты йеший посмотьеть на фокусы какого-то стайика? Икик!

— О да, ваше просветлейшество.

Монахи уставились на Лобсанга. Его плащ по-прежнему трепетал от порывов невидимого и неосязаемого ветра; звезды, когда на них падал свет, загадочно мерцали. Розовощекое лицо настоятеля расплылось в улыбке.

— Мы все хотейи бы узнать о Пятой Неожиданности, — признался он. — Никто из нас так ее и не нашей, наскойко мне известно. А сам метейщик мойчит как пьокьятый. Но… мы стоим у двейей Жейезного додзё. Есть пьявийа! Войти в него могут двое, но выйти дойжен тойко один! Этот зай — не дья тьенийовок! Xо тю сьёника!Тебе понятно?

— Но я вовсе не собирался… — начал было Лобсанг и тут же заработал от метельщика удар локтем под дых.

— Говори: «Да, ваше просветлейшество», — прорычал Лю-Цзе.

— Но я вовсе не хотел…

На сей раз он получил подзатыльник.

— Сейчас не время отступать! — воскликнул Лю-Цзе. — Слишком поздно, чудо-отрок! — Он кивнул настоятелю. — Мой ученик все понимает, ваше просветлейшество.

— Твой ученик, метейщик?

— Да, ваше просветлейшество, — подтвердил Лю-Цзе. — Мой ученик, пока я не скажу обратное.

— Пьявда? Икик! В таком сьючае он может войти. И ты тоже, Йю-Цзе.

— Но я лишь пытался… — пробормотал Лобсанг.

— Входи! — взревел Лю-Цзе. — Или решил опозорить меня перед людьми? Чтобы они увидели, какой я плохой учитель?

Внутри Железный додзё действительно представлял собой темный, усеянный острыми шипами купол.

Десятки тысяч тонких, как иглы, шипов торчали из стен, которые могли присниться только в кошмарном сне.

— Кто вообще додумался построить такое? — спросил Лобсанг, рассматривая сверкающие шипы, которые торчали далее из потолка.

— Этот додзё предназначен для обучения мастерству скрытности и дисциплине, — пояснил Лю-Цзе, щелкнув костяшками пальцев. — В этом зале порывистость и быстрота, как ты скоро выяснишь, могут оказаться опасными как для атакующего, так и для атакуемого. Одно условие. Здесь мы просто люди. Согласен?

— Конечно. Просто люди, метельщик.

— И еще одно. Никаких фокусов.

— Никаких фокусов, — согласился Лобсанг. — Но…

— Будем драться или болтать?

— Но послушай, если только один может выйти отсюда, значит, я буду вынужден тебя убить, — произнес Лобсанг.

— Или наоборот, — подтвердил Лю-Цзе. — Таковы правила. Приступим же?

— Но я не знал об этом!

— Жизнь подобна коробке с кашей. Сначала рекомендуется прочесть инструкции, — ответил Лю-Цзе. — Мы в Железном додзё, о чудо-отрок.