— Да, конечно. Э… кстати, я как раз проходил мимо аптеки… — Доктор Хопкинс достал из кармана большой, завернутый в бумагу флакон.

— Спасибо. — Джереми показал на полку за своей спиной. — Как видите, лекарство почти кончилось.

— Да, я так и предположил, — поддакнул доктор Хопкинс таким тоном, словно часовщики и не думали следить за уровнем жидкости в стоявшей на полке бутылке. — Ну, мне пора. Очень рад, что ты увлекся кристаллами. В детстве я коллекционировал бабочек. Прекрасно, когда у тебя есть хобби. Я был счастлив, словно маленький жаворонок, стоило только взять в руки морилку и сачок.

Джереми по-прежнему улыбался. В его улыбке было что-то стеклянное.

Доктор Хопкинс залпом допил чай и поставил чашку на блюдце.

— Что ж, мне действительно пора уходить, — пробормотал он. — Так много дел. Не хочу отвлекать тебя от работы. Кристаллы, значит? Просто чудесно. Такие красивые.

— Вы так считаете? — спросил Джереми. И вдруг задумался, как будто решая какую-то незначительную проблему. — Ах да. Игра света. Его образы.

— Блестючие такие, — добавил доктор Хопкинс.

Игорь поджидал доктора Хопкинса у входной двери. Он кивнул.

— Гмм… Ты уверен насчет лекарства? — шепотом спросил доктор Хопкинс.

— Йа, фэр. Цвай раз в день глотайт ложка ф верхом.

— Отлично. Иногда он становится немного… э… плохо ладит с людьми, в общем.

— Йа, фэр?

— У него, гм, легкий крен насчет точности.

— Йа, фэр.

— Что в целом совсем неплохо. Точность прекрасна, — промолвил доктор Хопкинс и понюхал воздух. — До определенного момента, конечно. Всего тебе доброго.

— И тебе того же, фэр.

Когда Игорь вернулся в мастерскую, Джереми осторожно наливал лекарство в ложку. Когда ложка наполнилась, он опорожнил ее в раковину.

— Меня проверяют, понимаешь? Думают, я не замечаю.

— Уверен, они желайт только добра, фэр.

— Увы, но я теряю ясность мысли, когда принимаю лекарство, — сказал Джереми. — Без него я гораздо лучше себя чувствую, как мне кажется. Это лекарство меня замедляет. Яначинаю отставать.

Игорь предпочел промолчать. Из собственного опыта он знал, что многие величайшие мировые открытия были совершены людьми, которых, согласно общепринятым нормам, стоило бы признать сумасшедшими. Безумие зависит исключительно от твоей точки зрения, любил говаривать он, и если смотреть на все сквозь собственные подштанники, то мир выглядит просто замечательно.

Однако молодой мастер Джереми начинал беспокоить его. Он никогда не смеялся, а Игорю нравился старый добрый маниакальный смех. Такому смеху можно доверять.

Прекратив принимать лекарство, Джереми, вопреки всем ожиданиям, не стал заговариваться или орать нечто вроде: «Безумец! Они называют меня безумцем! Но я им всем покажу. Аха-ха-ха!» Наоборот, он стал более… сосредоточенным.

А потом эта его улыбочка. Игоря было не просто напугать, иначе бы он не смог смотреться в зеркало. Однако тут даже он начал чувствовать легкое беспокойство.

— Итак, на чем мы остановились? — хлопнул руками Джереми. — Ах да, помоги-ка мне.

Вдвоем они отодвинули стол. Под ним стояло полдюжины шипящих стеклянных колб.

— Маловато мощнофти, — сказал Игорь. — Кроме того, мы неправильно уфтанавливайт зеркало, фэр.

Джереми сдернул тряпку со стоящего на верстаке устройства. Засверкали стекло и кристаллы, причем в некоторых отдельных случаях блеск был несколько странным. Как еще вчера заметил Джереми, вернувший себе ясность мыслей после того, как дважды в день, словно по часам, начал выливать лекарство в раковину, — так вот, по его словам, некоторые углы, похоже, были неправильными. Один кристалл, когда его зафиксировали, вдруг взял и исчез, и в то же время он явно остался на месте, поскольку продолжал исправно отражать свет.

— И флишком много металличефких чафтей, фэр, — проворчал Игорь. — Пофледний раз все пор-тийт пружина.

— Ничего, мы найдем способ, — пообещал Длсереми.

— Фамодельная молния никогда не равняйт нафтоящая, — возразил Игорь.

— И такой вполне достаточно, чтобы проверить принцип.

— Проверяйт принцип, проверяйт принцип, — пробормотал Игорь. — Прощайт меня, фэр, но Игори «не проверяйт принципы». Наш девиз: «Привязывай к верфтак и попуфкайт фтарый добрый молния». Вот как нужно проверяйт.

— Игорь, ты выглядишь неважно.

— Извиняйт меня, фэр, — сказал Игорь. — Климат плохо дейфтвовайт. Привыкайт регулярный гроза.

— Я слышал, некоторые люди во время грозы в буквальном смысле слова оживают, — поддакнул Джереми, аккуратно регулируя угол наклона кристалла.

— Так и бывайт, когда я арбайтн на барон Финкельштейн, — подтвердил Игорь.

Джереми отошел от верстака. Это, конечно, были не часы. Предстояло выполнить еще немало работы (но, закрывая глаза, он видел результат как наяву), прежде чем получатся часы. Сейчас был готов лишь образец, который подтверждал правильность выбранного пути.