Кто-то, обладающий собственнымпортативным временем, прошел здесь, бросил этот предмет и продолжил путь, прежде чем тот коснулся земли.

Это был небольшой стеклянный сосуд, окрашенный временными эффектами в синий цвет. Сколько энергии может в нем содержаться? Лобсанг осторожно завел ладонь под сосуд и чуть поднял ее. Как только поле маховика распространилось на предмет, тот тяжело упал в подставленную руку.

Мгновенно вернулись естественные цвета. Сосуд был молочно-розовым, вернее абсолютно прозрачным, но розовым из-за своего содержимого. Бумажную крышку покрывали плохо отпечатанные изображения неправдоподобно безупречных земляничин, окружающих фигурную надпись, которая гласила:

Соак? Это имя было ему знакомо! Ну точно, это ведь он поставлял молоко в Гильдию! И хорошее, свежее молоко, а не то водянистое зеленоватое пойло, которое предлагали другие молочники. Очень надежный человек, так все говорили. Впрочем, надежный или нет, он был просто молочником. Ну ладно, просто очень хорошиммолочником, и если время остановилось, то что этот молочник…

Лобсанг в отчаянии оглянулся вокруг. Люди и повозки, которыми была запружена улица, оставались там же, где были. Никто не сдвинулся с места. Никто не могсдвинуться с места.

Но что-то бежало вдоль сточной канавы. Существо очень походило на крысу в черном балахоне, вдруг поднявшуюся на задние лапки. Оно посмотрело на Лобсанга, и юноша увидел, что у существа был скорее череп, а не голова. Причем достаточно веселый для черепа.

Слово «ПИСК!» возникло прямо у него голове, каким-то образом миновав его уши. Потом крыса вспрыгнула на тротуар и свернула в переулок.

Лобсанг последовал за ней.

А буквально через мгновение кто-то схватил его сзади за горло. Он попытался ослабить захват и сразу понял, что в драках слишком полагался на свое умение нарезать время. Кроме того, у человека за его спиной были действительно сильные руки.

— Я просто хочу увериться, что ты не попробуешь совершить какую-нибудь глупость, — сказал человек. Голос явно принадлежал женщине. — Что это за штука у тебя на спине?

— Но кто…

— Согласно протоколу, — перебил голос, — вопросы задает тот, кто держит тебя за горло.

— Э… это Ингибитор. Э… хранит время. Но кто…

— Опять ты за свое. Как тебя зовут?

— Лобсанг. Лобсанг Лудд. Послушай, ты не могла бы меня завести? Это очень важно.

— Разумеется. Хотя, Лобсанг Лудд, ты безрассудный и импульсивный молодой человек. И несомненно, заслуживаешь умереть глупой и бессмысленной смертью.

— Что?

— А еще ты очень туго соображаешь. Ты говоришь вот об этой рукоятке?

— Да. У меня кончается время. А теперья могу спросить, кто ты такая?

— Госпожа Сьюзен. Стой смирно.

Он услышал, как за спиной раздалось столь сладостное потрескивание — это заводили часовой механизм Ингибитора.

— Госпожа Сьюзен?

— Так называют меня почти все, с кем я знакома. А теперь я отпущу тебя. Но прежде должна пояснить: любой глупый поступок только ухудшит твое положение. А еще помни: в этом мире я единственный человек, которому, возможно, захочется еще раз покрутить твою рукоятку.

Захват ослаб. Лобсанг медленно повернулся.

Госпожа Сьюзен оказалась молодой женщиной хрупкого телосложения, одетой исключительно в черное. Ее волосы окружали голову подобно ореолу — светлые, почти белые, с одной черной прядью. Но больше всего поражало в ней… все. Абсолютно все, вдруг понял Лобсанг. От выражения лица до позы. Есть люди, про которых говорят: мол, они теряются. Так вот госпожа Сьюзен исключительно находилась. Терялось на ее фоне все остальное.

— Закончил? — спросила она. — Все рассмотрел?

— Извини. Ты тут, случаем, старика не видела? Одетого примерно как я? С такой же штукой за спиной?

— Нет. Теперь моя очередь. Ты вообще что-нибудь тут догоняешь?

— Не что, а кого. Я ж сказал, я ищу старика…

Сьюзен закатила глаза.

— Хорошо, хорошо, — перебила она. — Я имела в виду, ты что-нибудь просекаешь?

— Я? Да ты что? Я по этим делам ни-ни…

— Понятно. Давненько не посещал большие города, — констатировала Сьюзен. — Но не важно. Несколько минут назад мимо меня прошел Лихо. Предупреждаю, тебе с ним лучше не сталкиваться.