– Уа-алейкум ассалам, – ответил Чижов и пожал сильную твердую кисть своего армейского товарища.

Рамазан, ощущая, как смотрят на него его спутники, обернулся и бросил несколько слов. Алексей только разобрал сказанное на русском «армия».

Даже Джангуразов с некоторым удивлением посмотрел на стоявших друг против друга Рамазана и Алексея, улыбнулся и проговорил:

– А ты знаешь (он обратился к Зернову), я здесь тоже несколько своих знакомых встретил… мой командир взвода стал полковником, и он мне сказал, что наш (чеченец так и сказал – наш) командир батальона дослужился до генерала… тогда нам нечего было делить (лицо Джангуразова расслабилось, он задумался и неожиданно улыбнулся, но затем спохватился), такие встречи тогда были вполне возможны.

Он посмотрел на Алексея еще раз, кивнул головой и сказал:

– Ну хорошо! Я вам дам десять минут! Поговорите… а ты, Рамазан, пригласи своего товарища к себе в гости! Сейчас мир, и он сможет приехать.

Он ухмыльнулся, кивнул Зернову на джип и открыл заднюю дверь. Рамазан потянул Алексея за рукав, и они отошли за угол кафе, не теряя, впрочем, из виду остальную компанию.

Алексей машинально полез за сигаретой.

– Ну, как твои дела? – спросил собровец, выпуская дым в сторону и рассматривая повзрослевшее лицо своего товарища по армии.

Перед ним стоял уже сформировавшийся мужчина. Черты лица его были закончены и резки. Темные глаза, упрямо сжатые губы, волевой подбородок с еле заметной ямочкой посередине и ранние морщины на лбу.

– Нормально… – ответил Рамазан, тоже, в свою очередь, внимательно рассматривавший Алексея. – Ты возмужал, – произнес он.

Алексей неопределенно пожал плечами. Постоянные тренировки в СОБРе сделали свое дело, и он слегка прибавил в весе.

– Со мной все в порядке. Женился я, ребенок… девочка. Служу… капитана скоро должны дать. А ты как?

– Ну, капитаном я не скоро буду, – усмехнулся Рамазан и поправил ремень автомата. – А я тоже женился. Сын у меня, – проговорил чеченец с гордостью.

Алексей кивнул.

– Ты ведь помнишь наш разговор, тогда, в овраге? – наконец спросил Рамазан. Алексей знал, что он непременно должен спросить у него об этом. Должен был спросить, если они увидятся. Но возможность их встречи была очень мала («Невелика, да, но и полностью не исключалась», – угрюмо подумал Чижов).

Но вот судьбе было угодно, чтобы два сослуживца по армии увиделись опять на земле Рамазана как враги.

– Конечно, помню, – произнес сквозь зубы Алексей и сильно затянулся. Он тогда должен был убить чеченца, попавшего в плен к группе СОБРа, но решил оставить Рамазана в живых. Ну не мог же он хладнокровно стрелять в человека, с которым делил хлеб и сигареты в армии!

– Ты мне тогда говорил, что вы вернетесь… вы вернетесь и выиграете эту войну.

Алексей вслушался в интонацию. Нет, Рамазан не произнес эти слова с глупой самоуверенностью человека, который не видит дальше своего собственного носа. Вызова и бахвальства он тоже не услышал.

Рамазан задумчиво смотрел в сторону.

– Говорил… да мы и не уходили, – произнес спокойно Алексей, докуривая сигарету. – Мы отошли на пару шагов назад и смотрели, как вы убиваете друг друга… я сейчас не буду говорить о том, где простые чеченцы после войны оказались, здесь не место для споров. Тем более что никто никого переубеждать не собирается. Время покажет, кто прав… хотя, судя по тебе, ты неплохо устроился.

При этих словах чеченец поморщился. Такого выражения лица Алексей у него еще не видел. Лицо Рамазана напряглось, в глазах мелькнула досада, и он непроизвольно дернул уголком рта.

– Ну, значит, не очень хорошо, – спокойно расшифровал его гримасу Алексей.

Рамазан только раздраженно дернул ремень автомата.

– Да, у меня все нормально! – наконец громко проговорил он и посмотрел на Алексея.

– Да не все у тебя нормально! – так же раздраженно произнес Чижов и выбросил сигарету. – Я что, первый день тебя знаю?!

Два молодых парня, проходившие мимо, с изумлением посмотрели на русского, который осмелился спорить с вооруженным чеченским боевиком в центре Назрани.

Резко и громко прозвучал автомобильный сигнал. Хлопнула дверца машины.

«Боря вышел», – сообразил Алексей.

– Давай, тебе пора, – кивнул он в сторону джипа. Рамазан неопределенно махнул рукой. Они оба понимали, что им надо идти, каждому в свою сторону и на свою работу, но их прошлое скрепляло их невидимыми нитями, то приближаясь, то отступая, но никогда не исчезая навсегда. Пусть они и не были друзьями детства, но то немногое время, что они провели вместе, было заполнено такими переживаниями и моментами, что забыть их уже было невозможно.