Два человека в камуфляжной форме сидели в кустах недалеко от плохой, узкой, разбитой еще в первую войну дороги и тихо говорили между собой:

– Вот здесь… – прошептал Боря. Он кивнул на потрескавшееся асфальтовое покрытие, находящееся от них не более чем в ста метрах и которое плохо просматривалось из-за поднявшейся за лето густой травы.

– В ту сторону – Сержень-Юрт… а в ту – Ведено (Боря поочередно ткнул пальцем в разные стороны)… мне сообщат, когда здесь пойдут машины от Красного Креста.

– Джангуразов? – не удержался Алексей.

– Да…

– Это хорошо… – задумчиво сказал его заместитель по боевой и поднял бинокль.

Было жарко, в кустах звенели комары, хотя за время, проведенное в лесу, Алексей привык к этим тварям и только не жалел маскировочной краски, нанося ее густым, жирным слоем на открытые места тела. (Маскировочная краска является отличным репеллентом, эта ее особенность значительно облегчает жизнь спецназу, вынужденному иногда неделями жить под открытым небом.)

Чижов спокойно оглядывал местность и прикидывал действия своей группы.

Дорога вилась между пологих холмов, которые дальше, в прозрачной синеватой дымке, плавно переходили в горные массивы. Кое-где сквозь траву на склонах проглядывали каменные осыпи и огромные валуны, покрытые мхом. Кустарник и густые, разросшиеся раскидистые кроны деревьев образовывали почти что не просматриваемый зеленый занавес. В таком лесу очень удобно прятаться, видимость в нем была практически нулевая, как в мутной воде.

Алексей с Борей сейчас находились как раз недалеко от въезда в ущелье. Собровец отыскивал наиболее подходящее место для засады и думал: «Вообще-то, надо сместиться метров на двести вперед… вон туда, где в боковину лесистого холма врезано небольшое ущелье, забитое кустарником. Даже не ущелье, а вымоина в склоне. Скорей всего во время дождя по ней сбегает вода. Там и отходить будем… пулеметик определим левее, вот на этот пригорок, он как раз над дорогой нависает. Мины поставим, чтобы не объехали… асфальт разбит, кто внимание обратит на очередную выбоину? Здесь саперная разведка не ходит».

Прикинув предстоящий вариант засады, Алексей стал засекать временные интервалы проезжавших машин. Конечно, это была не федеральная трасса, особого оживления собровец не заметил, но по пологому серпантину в минуту проходило три, а то и два автомобиля. В основном это были старые «Жигули» и «Москвичи» жителей Ведено и еще нескольких селений, расположенных выше по ущелью.

«Водители вооружены, как и любой чеченец в республике, но вряд ли они будут вмешиваться в боевые действия, которые мы тут устроим. Просто так рисковать своей жизнью никто не собирается. Но могут найтись и любопытные, которые любят совать свой нос в не свое дело… таких везде хватает, – неторопливо размышлял Алексей. – Придется выделить для этой цели заслон… или нет… какой там заслон! Вся боевая работа должна уложиться в десяток минут, а посторонние люди не рискнут показываться в месте, где идет бой… ну, на всякий случай выделим для этого человека, чтобы охладил слишком горячих. Пальнет раза три, для острастки, и нас правильно поймут».

Приняв решение, Алексей с удовольствием закурил и обернулся к Боре, который молча ждал результатов рекогносцировки:

– Ну, я вроде прикинул, что почем… работу сделаем. Я на базе еще ребят соберу, все распишем, как полагается, и запасные варианты нарисуем… должно получиться.

Поздно вечером, когда очередная смена, тихо переговариваясь и подсвечивая себе фонариками в темноте, выходила на дежурство, на телефон Зернова кто-то позвонил и говорил с оперативником не больше тридцати секунд. Зернов убрал телефон, откашлялся и повернулся к ждущим спецназовцам, которые только что пришли с секрета, принеся свежие запахи вечернего леса:

– Завтра с утра, Алексей, снимаемся… Мне доложили, что груз пройдет по ущелью примерно часа в два дня. Займем позиции заранее…

Рано утром пять человек быстро ликвидировали свою временную стоянку (завтракать никто не захотел, предбоевое волнение совсем отбило аппетит, но по этому поводу никто не переживал, знали, что наверстают, если все пройдет нормально) и стали спускаться на равнину.

Солнце только начало освещать лесистые гребни, в распадках между ними еще лежала предрассветная зябкая серость, птицы звонко начинали щелкать и копошиться в своих гнездах, пробуя голос и будя соседей, как спецназ цепочкой уже шел по чеченскому лесу, обходя участки, заваленные сухим листом и упавшими деревьями. Алексей вел группу по вершине полого уходящего вниз хребта, чтобы в случае нападения иметь преимущество в высоте.

Спустившись на равнину, Чижов сделал на всякий случай проверочный круг по лесу. Солнце уже выкатилось из-за невысоких горок и зависло в голубом небе. Ветра не было. Хоть роли были распределены заранее, под раскидистым плотным кустом, ветки которого свисали вниз, задевая высокую, мокрую от росы траву, состоялось еще одно быстрое совещание. Чижов еще раз объяснил действия группы, тыкая пальцем в заранее намеченные ориентиры и раскладывая сценарий предстоящей боевой работы по времени.

Народ в группе подобрался бывалый, своих ребят Алексей прекрасно знал, но и в осоновцах он не сомневался. Не могло же такого быть, чтобы СОБРу придали новичков. После уточняющих вопросов он убедился, что ребята, как говорится, уже хлебнули лиха. Они повоевали в первую войну, только не говорили, кем, а Алексей не спрашивал. Но так как он знал, какая у них специальность, то догадывался, что сейчас он общается с подрывниками высокого класса, которые выполняли боевые задачи по персональному уничтожению лидеров чеченских сепаратистов. За последние два года РУБОП начал плотно сотрудничать с ФСБ, и естественно, что силовые подразделения двух отрядов начали постепенно знакомиться друг с другом. Алексей припомнил, как на одной из операций ему показали вот этого самого светловолосого паренька, который сосредоточенно осматривал сейчас дорогу.