– Хотя, есть одна колдунья, но она на отшибе живет, на своем хуторе. Но туда ходить страшно. Она бабка нелюдимая, говорят, ее даже нечисть стороной обходит.

– И все-таки, - задумчиво спросила Машка, выводя пальцем ноги на песке сердечки. – Я думаю, надо эту бабку проверить на вшивость, так сказать.

– Хочешь сразу тут сгинуть? – попытался я поддеть новоявленного командира в юбке, хотя внутренне не мог не согласиться с тем, что, не обследовав здесь все, не было никакого смысла сломя голову нестись неизвестно куда. Это только в глупых фэнтезийных квестах полоумные герои, выпучив глаза, сразу кидаются во все тяжкие, чтобы читатель не заскучал.

– Ну, если мы с одной отдельно взятой колдуньей не сможем договориться, то что ты вообще собираешься делать в этом мире? – ушлая девка добила мои хилые потуги возразить.

– Ладно, наведаемся к колдунье и если от нее ничего толкового не добьемся, идем в город, - утвердил я первый наш шаг на пути к свободе.

Насчет следующих шагов опять пришлось заслушать маленький доклад Андрюшки по поводу городских порядков. Он знал о них лишь понаслышке – сам только пару раз там бывал. Волторн был немаленький по местным масштабам город, окруженный каменной стеной, и имел свою городскую ратушу, а так же дворец какого-то, то ли князя, то ли барона, то ли еще кого – нам эти звания были неинтересны за их полной бесполезностью.

По слухам в городе было немало волшебников, и даже какая-то магическая гильдия или квартал. Что это такое Андрюшка не мог объяснить. Но Машка предположила, что это какое-нибудь место, где всякие колдуны да ведьмы тусуются. Бесхозными детьми в этом мире никого не удивишь, что было нам на руку, но вот любую нечеловеческую братию из города, по сведениям крестьянской разведки, гнали взашей.

Вот тут я и загрустил, вспомнив вслух о своих больших ушах и потерянной шляпе. И опять эта егоза нашла выход из положения. Приказав мне замереть на месте, она подсела сзади и стала что-то делать с моей копной на голове. Я пытался дергаться, но Андрюшка прикрикнул на меня, чтобы я слушался более умных товарищей. Я «проглотил» эту плюху и угрюмо затих.

Вскоре юная вампирша закончила свои ковыряния в моей башке, отошла на пару шагов передо мной и расхохоталась. Я непонимающе переводил взгляд со вполне серьезного Андрюхи на хохочущую Машку и ничего не мог понять.

– Здорово. А что тут смешного? – наконец Андрюшка соизволил заметить смех этой егозы.

– Вылитая Пеппи Длинный Чулок!

– Не знаю никакой Пипи, - удивленно обернулся Андрюшка на нее, вернее на то, как я с рычанием и кулаками набросился на своего парикмахера, и добавил. – А вообще-то, классная прическа. Как у воинов гарнизона!

– Каких воинов? – остановился я в праведном полете, упершись кулаком в дерево, рядом с Машухой. Не знаю, поколотил бы я ее или нет, но, увидев настоящий испуг в ее глазах, жутко устыдился своей несдержанности.

А Андрюшка, словно ничего не заметив, заметил:

– А лопухи-то твои она ловко спрятала! Так что будешь у нас любителем гвардейцев!

Я, как был перед Машкой, так и схватил ее за плечи, воскликнув:

– Так ты что, спрятала мой эльфийский грех?! – и, не раздумывая, чмокнул ее в щеку.

Вот, ну что я такой импульсивный? (как обзывает меня мама) Вогнал девчонку, да и себя в краску. Зато теперь Андрюха посмеялся. Машуня мне все-таки отомстила и за испуг, и за поцелуй, согласно кивнув:

– Ага, спрятала. Вот только думаю, бантики тебе в косички будем вплетать или так оставим?

Я только зарычал, не зная, то ли придушить ее в порыве негодования, то ли – в порыве благодарности. Ох уж эти женщины!

– И так нормально, - деловито заметил Андрей, так и не поняв всей нашей перепалки. – Миш, только старайся щуриться, тогда сойдешь за обычного рыжика.

– Хорошо, а ты, Маш, старайся не улыбаться на людях, - перекинул я разговор с больной головы на еще более больную. – В остальном ты вполне сойдешь за милую деревенскую простушку.

– Ну, ты загнул, простушка! – сразу уличил меня во вранье приятель, заработав благодарный взгляд нашей «прелестницы», да еще и обосновал свое мнение. – Наоборот, нужно ей как-нибудь попроще лицо делать. А то порода так и прет, как из графини какой-нибудь!

Мне осталось только пыхтеть от возмущения, как паровоз. Друг, называется! Помахали юбкой перед носом и уже готов на задних лапках выплясывать!

С такими вот перепалками мы все-таки выяснили, что первым делом наведаемся к старой колдунье, а потом отправляемся в город, разыгрывая из себя что-то вроде бродячей детской труппы, чтобы подрабатывать на еду и кров. Что мы будем представлять зевакам, пока оставили на размышление, только договорились, что каждый что-нибудь придумает. Все-таки мы дети и, в отличие от взрослых, не забиваем всякой мурой себе головы, пока эта мура не мешает нам жить.