Иной раз разговор скатывался на минорные ноты, на легкую грусть. Они пускались в воспоминания о совместной жизни, пересказывали старые анекдоты, воспроизводили смешные истории, в которых оказывались в свои молодые годы… Но никогда, никогда не говорили о той драме, которая их разлучила.

*

Если бы некто посторонний задался целью посмотреть на жизнь второй семьи Глеба со стороны, то увидел бы довольно странную картину. Казалось бы: небольшая семья, всего три человека – Глеб, Надежда, Аня. Живут все под одной крышей, и вроде бы быт один на всех, и дела есть общие, и совместное времяпрепровождение. Но именно «вроде бы». Потому что на самом деле каждый из них живет своей жизнью, соприкасаясь с другими лишь за кухонным столом. Ну и еще как-то Глеб с Аней общаются по поводу обучения. А по большому счету: каждый сам по себе.

У Глеба основной интерес – работа и бывшая семья. У Надежды – личные переживания и переоценка существующих отношений. У Ани – сложный этап взросления, переосмысления своего места в жизни и своей роли в семье. И каждый варится в собственном соку. И вроде бы все по-прежнему: завтрак всей семьей, воскресный обед… Но это, пожалуй, и все. Может, конечно, в других семьях и этого нет. Может, такое существование – норма? Никто из троих над этим не задумывался и ни с кем себя не сравнивал. Всем было не до философствований, ни до умствований, ни до самокопания. Каждого мучила его собственная проблема, но абсолютно скрыть наличие таких проблем не представлялось возможным. И в семейных разговорах то и дело проступали откровения.

Однажды Надежда задала мужу вопрос, от которого тот опешил:

– Глеб, как ты думаешь, что честнее: влюбившись, мечтать о близости с другим человеком и сохранить верность своему основному партнеру, или же уступить своим желаниям, но при этом, понятное дело, изменить своему близкому человеку?

– Погоди-погоди! Что-то я не понял. Ты хочешь сказать…

– Да ничего особенного я не хочу сказать! – Надя перебила мужа на полуслове. – Не надо оценивать мой вопрос! И не надо задумываться, почему я его задаю. Ты ответь по сути…

– Ну… я … погоди! – Глеб не сразу нашелся, что ответить. – Все же, согласись, вопрос не совсем обычный, и мне несколько странно, почему ты им интересуешься?

– Да сериал очередной смотрела, – ушла от прямого ответа Надя. – Там героиня никак не может для себя решить эту дилемму. Вот я у тебя и спрашиваю: ты считаешь, как честнее?

Глеб искренне не знал. Для самого себя он выбрал удовлетворенное желание, потому что зачем же врать себе? Если ты хочешь женщину, мечтаешь о ней, представляешь ее в своих объятиях… Если это не банальная похоть, а влюбленность, тогда, очевидно, он бы не устоял. Но ответить так супруге означает, что он бы ее понял, если бы и она так поступила и, соответственно, должен был бы допустить измену. Признать такое вслух было непросто, и он замялся с ответом. Молчала и Надя.

– А сама-то ты как думаешь? – ответил Глеб вопросом на вопрос.

– Да вот и не знаю. И так плохо, и эдак нехорошо.

– Нет, постой! Давай определимся: для кого плохо? – Глеб почему-то завелся. – Вот лично ты бы для себя какой путь выбрала: свежие чувства или верность мужу?

Теперь задумалась Надежда. И хотя именно этим вопросом она мучилась вот уже несколько дней подряд, никакого четкого ответа у нее не было. И все же она решилась пофилософствовать.

– Для себя, наверное, правильнее и честнее выбрать влюбленность. Согласись, не глушить же чувство на корню, если Бог посылает тебе любовь?

– Ну… – Глеб неопределенно замотал головой, пребывая в сомнениях относительно этого утверждения. Ведь трудно предугадать в первом порыве, любовь это или очередной всплеск эмоций.

– А с другой стороны, – продолжала Надя, – для партнера, ну или супруга, подобное поведение второй половины означает боль, страдание, ревность и прочие переживания. И даже если он не узнает про измену, совесть же у того, кто изменил, нечиста, и отношения поневоле претерпевают изменения, а то и вовсе рушатся…

– Ну да, вроде бы все логично: новая любовь означает конец старой связи. Однако в жизни далеко все не так просто…

– И все же, ты не ответил: а для тебя что важнее? Ты бы что выбрал?

– У меня получаются похожие рассуждения. Только ведь все наши умозаключения двоякого рода. Знаешь, как вопрос: что бы ты выбрал – быть предателем или преданным? Невозможно, по-моему, ответить.

Надежда вздохнула. Глеб осторожно спросил:

– И все же… Ты же не просто так поинтересовалась. Что-то произошло? Или что-то зреет?

– Нет-нет! – поспешно замотала головой Надя. – Говорю же: сериал.

Он почему-то не поверил. И не потому, что невозможно подсмотреть какую-то тему в кино. Как раз вполне реально. Они частенько обсуждали фильмы, спектакли, они любили поговорить о сюжете, о хитросплетениях отношений, о нюансах ощущений. Как раз в вопросе жены ничего сверхъестественного не было, но что-то стояло за ним, что-то волновало лично ее. Он это четко уловил. В душу лезть не стал, просто удивился: ведь по большому счету его самого именно этот же вопрос сейчас волнует. Он не признавался себе до этого момента, а теперь осознал: как раз вопросом выбора он и озадачен. Пережив ту большую драму, он считал своим долгом очень бережно относиться к близким. Понимал, что по его вине случился и развод, и психологический надлом у каждого члена семьи, и долгие неблагоприятные последствия тех переживаний.