Дом раздраженно вдохнул, потом внезапно вскинул руки. — Хостел. Хостел, где мы должны быть сегодня вечером. Хатч забронировал его. Еще сказал им, откуда мы.

— Точно, — тихо сказал Люк. — Они могут позвонить ему на мобильный, если мы не появимся. Если там вообще есть сигнал. Но люди постоянно забивают на подобные места. Меняют планы. Или получают лучшее предложение. Все, что угодно.

— Лесничие?

— Хатч никогда не звонил в отделение Порьюса. Сказал, что оно работает только в зимний период.

— Вот, дерьмо! — Дом ударил здоровой ногой по земле. Фил продолжал шарить фонариком по деревьям.

Люк зажег новую сигарету. Уже четвертую с того момента, как проснулся. Прищурился от дыма. — Жена Хатча. Энджи знает, что он позвонит, как только окажется в зоне действия сети. Это наш лучший вариант.

Дом нахмурился. — В этом есть смысл. Мы должны будем сказать ей. Боже.

— Ладно. Забудь. Нам нужно идти. Немедленно. Нужно просто продолжать идти, потому что от этого зависит наша жизнь.

А потом они нашли Хатча, висящим на дереве. Точно так же, как то животное, два дня назад.

Люк обернулся и закричал, как нянька подопечным детям, — Не смотрите! Не смотрите! — При этом Фил и Дом тут же задрали головы вверх.

Дом прислонился к ближайшему стволу дерева и запричитал, — Боже! Боже!

Фил, не издав ни звука, пошел сквозь деревья прочь, тем же путем, которым они пришли. Пройдя двадцать футов, остановился, и его начал бить озноб. Потом согнулся пополам, и его вырвало. Люк увидел, как что-то белое и жидкое капает у него изо рта. Потом отвернулся, и услышал всплеск. Посмотрел на Хатча.

Тот был раздет догола. Никаких следов одежды. Через всю грудь до самого паха зияла черная от запекшейся крови рана. Бледные мускулистые, все в коричневых пятнах, ноги висели на уровне человеческого роста. Глаза, как и рот, были широко раскрыты. Изо рта торчал распухший язык. На мертвенно-бледном лице застыло выражение легкого удивления, словно он заметил перед собой нечто странное.

Все тело было изуродовано. Большая часть плеча и мышцы прилегающего бицепса отсутствовали. Хатч был втиснут между двух мертвых еловых стволов. Проходившие под мышками ветки поддерживали его на весу.

Распятое тело было расположено таким образом, чтобы они непременно наткнулись на него, пробираясь сквозь деревья.

Люк почувствовал в коже головы покалывание. Температура тела стала такой же, как у кончиков промерзших пальцев. Перед глазами все задрожало, потом появились белые круги. Ему показалось, что он падает в обморок. Мышцы лица задергались, особенно вокруг рта. Он был не в состоянии подавить спазмы.

Затем его голова вдруг очистилась от всех мыслей, кроме одной, которая поразила его, словно удар в лицо. Откуда убийца Хатча знал, что они пойдут именно этой дорогой?

В течение трех часов, после того, как они свернули лагерь, они шли через лес на юг, стараясь держаться пространства между толстыми высокими елями и редким подлеском. А это значит, что за ними кто-то следил, и тело Хатча появилось здесь буквально за несколько минут до их появления. Его труп выставило им на показ нечто очень сильное, умеющее лазать по деревьям.

Не успел Люк подумать об этом, как воздух старого леса наполнился то ли лаем, то ли кашлем. Подобные звериные звуки они с Хатчем слышали прошлой ночью, когда сидели у мерцающего пламени печи.

Люк развернулся всем телом на сто восемьдесят градусов. Перед глазами все поплыло. Он не мог сосредоточить взгляд на какой-то одной точке среди деревьев.

Бросив рюкзак на землю, он стал судорожно искать в кармане нож.

Дом отпрянул от дерева, и подпрыгнул от боли, перенеся весь свой вес на больное колено. Сквозь бурую грязь было видно, как побелело от боли и страха его исцарапанное лицо.

Фил с шумом бросился к ним назад через подлесок, споткнулся и упал на четвереньки. Поднялся на ноги с каким-то сдавленным животным звуком в горле, сменившимся руганью — Черт. Вот, черт. Черт. — Потом как-то неуклюже повернулся кругом. На одном локте болтался рюкзак.

— Нож! — крикнул Люк Дому, выставив перед собой перочинный нож. Дом начал яростно шарить по карманам куртки.

Лай раздался снова, из другого места, уже ближе. Оттуда, куда как раз отчаянно вглядывался Фил. За грубым лаем последовали два отрывистых храпа, а затем какое-то ржание. Типа того, которое издают своими черными губами в документальных фильмах шакалы.

Люк двинулся на звук. Кровь так громко стучала в ушах, что он едва мог слышать что-либо еще. Каждый мускул внезапно налился теплом и энергией. Он двигался быстро, легко ступая на цыпочках между деревьев и сжимая нож так крепко, что рука побелела.