Темнеющее распятие выглядело каким-то тонким и хрупким. Интересно, выдержит ли оно его вес? Какой абсурдной и банальной будет его смерть на этом покосившемся перевернутом кресте.

— О, боже, — невольно воскликнул Люк, подумав о длинных гвоздях и молотке в тонких татуированных руках Фенриса.

Но рядом с распятьем он увидел мотки старой волокнистой веревки, похожей на бельевую, и с облегчением понял, что они приготовлены для него.

На фоне темнеющих деревьев, погружающихся во мрак древних корней и зарослей папоротника, символ перевернутого креста выглядел как-то чересчур наивно. Как реквизит из дешевого фильма ужасов с плохо загримированными, бездарными актерами. Как фальшивый артефакт, приобретший незаслуженный культовый статус и разочаровавший, когда правда вскрылась. Разве можно так умирать? Это было бы смешно, если б не было так грустно.

— Теперь, Люк, ты никуда не убежишь, — сказал Локи, отдышавшись. — Ноги у тебя будут связаны. Поэтому тебе не скрыться. Если будешь сопротивляться, нам придется… э….

— Выбить из тебя все дерьмо, — взвизгнул Фенрис.

— Ну, как то так, — согласился Локи. — Но что я могу сделать для тебя, так это дать выпить напоследок, мой друг.

Локи вытащил из-за серебристого патронташа рог и опрокинул у него над лицом. Люк с радостью подставил рот под струю кислой обжигающей жидкости. Выдвинул вперед челюсть, чтобы направить тошнотворный поток себе в глотку. Но прежде чем щедрое тепло разлилось по кишкам, ему захотелось блевать. Голова закружилась, словно он впервые в жизни впервые попробовал алкоголь. Это был чистый спирт, разбавленный с подслащенным апельсиновым соком. Люк перекатился на бок и выкашлял из горла то, что не успел проглотить.

Сегодня «Блад Френзи» особенно постарались. Не так уж и часто они вступали в контакт с древним лесным божеством. Локи и Фенрис украсили свои талии множеством цепей, а бледные руки до самых плеч закрыли шипастыми нарукавниками. Их бицепсы щетинились острыми гвоздями. На каждом была футболка с красным колючим логотипом группы и с изображением мрачного озера. Лица покрыты толстым слоем белого грима. Глазницы закрашены черной краской, а подрисованные уголками вниз рты придавали лицам надменное выражение. Только Суртр оставалась голой. На ее коротком пухлом теле не было татуировок, только половые органы были украшены серебристым пирсингом.

Подошвой ботинка Фенрис перевернул Люка на спину, а Локи схватил за лодыжки и потащил по сырой траве к подножию распятия.

Несмотря на кажущуюся хрупкость креста, молодым людям потребовалась вся сила, чтобы вытащить его из ямы и опустить на землю. Они хотя бы догадались вырыть глубокую опору.

Фенрис поймал взгляд наблюдавшего за ними Люка. — Красивая вещь, а? Блэк-метал старой школы!

Когда распятие было всего в паре футов от земли, они отпустили его, и оно с глухим стуком упало рядом с Люком. Они подкатили его тело к кресту, потом Фенрис схватил его за ноги и пододвинул к подножию длинной доски.

Локи подозвал Суртр. Она побежала к ним, неслышно ступая по траве. Когда она приблизилась, Люк увидел, что ее лицо раскрашено черной, белой и красной краской. И было в этой нарисованной гримасе столько злобы и жестокости, сколько она смогла вложить. Хотя он и без грима чувствовал исходящую от нее ненависть. Особенно, если вспомнить глаза, с которыми она напала на него. От ее близости у него внутри все сжалось.

Да что с ними такое? С ними всеми?

У него внутри все оборвалось, когда он вспомнил, что совсем их не знает. Абсолютно.

Он ненавидел их.

Ее лодыжки были привязаны к деревянному кресту. Необработанное дерево ужасно кололо икры и пятки. Суртр села ему на грудь, лицом к нему, прижав руки своими ягодицами. Локи наступил ему на горло своим огромным ботинком. Они действовали быстро и методично. Это были убийцы. Убийцы.Это слово снова прозвучало в голове у Люка, и все его тело похолодело.

Перед глазами замелькало все, что у него отнимали — улыбающееся лицо матери, его собачка, Монти, склонившая набок голову перед прогулкой, сестра, отец, красотка Шарлотта в высоких сапогах, чей глубокий прикус был таким сексуальным, что он не смог перед ним устоять, коллекция компакт-дисков, стеллаж «Билли» из «Икеи» со всеми его книгами, стоящими в два ряда, настоящий эль в таверне «Фицрой»… Он остановил эту кинопленку одним громким всхлипом. Зажмурил глаза и зарычал от отчаяния.

Его лодыжки были крепко накрепко привязаны бельевой веревкой к жесткой деревянной доске.

Под тяжестью Суртр он едва мог дышать. Металл в ее голых гениталиях холодил живот. — Херня ваша группа! — крикнул он, когда понял, что не сможет драться руками.

Суртр уткнулась пятками ему в подмышки. Поэтому, когда Локи перерезал нейлоновый шнур у него на запястьях, они с Фенрисом с легкостью развели ему руки в стороны и натянули через голову смердящее платье. Суртр освободила Люка от своего сокрушительного веса и помогла парням одеть его. Они облачили его в эту страшную ткань, запятнанную кровью прежних несчастных жертв.

Продев его руки в узкие отверстия платья, Локи и Фенрис развели их в стороны и пожили его тело на распятие. Когда дело дошло до привязывания запястий, девчонка перенесла весь свой вес на колени, упершись ими Люку в плечи. Его тут же пронзила вспышка боли, как обычно бывает перед вывихом. Накатили слабость, головокружение, и тошнота. У него не было другого выбора, кроме как замереть и не сопротивляться.

В тот момент ему захотелось плакать, просить и умолять. Но вместо этого, чтобы взять себя в руки, он пронзительно закричал.