– Это не ошибка, – ответила бабушка. – Я же сказала: такая ситуация уже была. Мне тогда подобрала препараты Людмила, наш профессор, ну, та, что с Белкой и Стрелкой, я тебе рассказывала. Просто это навсегда остается слабым местом, и тот стресс, что я пережила, вновь спровоцировал болезнь. Ты меня спасла, моя девочка. Ты в любом случае меня спасла. Мне сейчас ничего не страшно. Я справлюсь.

– Так, ба, – Аня наморщила лоб в глубокой задумчивости, – что вытекает из твоей речевки: ты должна пройти это чертово обследование, мы должна найти твою Людмилу, нам надо подготовиться к лечению в хорошей клинике, может быть, за границей.

– Моя дорогая, – рассмеялась бабушка. – Ты прям как депутат Госдумы. Какое лечение? Ты спасла мне жизнь, но моя квартира на Остоженке по-прежнему опечатана для меня. У меня нет иллюзий: мы ее не вернем. От продажи комнаты в твоей коммуналке после покупки этого дома у нас на все про все – восемьсот пятьдесят тысяч рублей. Нам нереально найти хоть какую-то работу в этом забытом богом уголке. Я ищу работу няни, скажу тебе по секрету. Но кто в поселке сможет мне платить? А тем, в новом частном секторе, – им нужны молодухи из агентств с кучей рекомендаций.

– Липовых, – процедила сквозь зубы Аня. – Ба, я не вчера родилась. Я все понимаю. И я подумаю. Я тут с парнем одним была в гостях у олигархов, ну, так получилось. Посмотрела на их жен. И поняла, что вообще-то нет проблем. Одна похожа на нашу продавщицу Риту из сельмага, другая – такая, как я. Только блондинка. Просто времени у меня на это нет. Есть у меня одна мысль… В машине по радио я слышала: конкурс красоты один в ближайшее время будет проводиться. Там за первое место вроде сто тысяч баксов дают.

– А говоришь, не вчера родилась, – улыбнулась бабушка. – Ты не понимаешь, что и первое место, и эти деньги уже кому-то адресованы?

– Понимаю. Но ты меня плохо знаешь. Меня все плохо знают. В общем, я пошла к компу: почитаю, что да как. Ты пока полежи, потом, может, салат сделаешь. Я овощи утром на рынке купила. Витамины. И попробуй позвонить своей Людмиле, телефон помнишь?

– Нет. Все осталось в записной книжке в опечатанной квартире. И в мобильнике, которого тоже теперь нет.

– Ничего. Найдем. Такой человек, как она, – не проблема. У тебя… Тебе не больно?

Бабушка не ответила, просто погладила Аню по руке. Та все поняла, у нее как будто щипцами сжало сердце. Времени нет совсем!

Она долго и умело собирала в Интернете материал о конкурсах красоты, о победительницах, их покровителях или мужьях, о владелицах этих конкурсов, их спонсорах. Потом достала с полки сундучок с набором всякой-разной, в основном дешевой парфюмерии и косметики. Она была уверена, что результат не имеет никакой связи с ценой. Когда надо, она создавала любой, самый агрессивный образ. Когда бабушка позвала ее из кухни, она вошла и картинно остановилась на пороге, положив одну руку на бедро. Елена Васильевна ахнула. Темный пигмент Аниных волос был вытравлен перекисью водорода до не существующей в природе белизны.

– И зачем? – только и спросила Елена Васильевна.

– Так надо! Брюнетки и шатенки вообще там не катят. Все эти «естественно бледно-русые» – тоже. Только так. Мэрилин Монро знала, что делает.

Сообщение в СМИ о жертве бандитов в придорожном кемпинге с неясным снимком, сделанным в больнице, пока не давало результата. Никто не откликнулся по указанным телефонам.

Масленников вошел в кабинет Земцова.

– Докладываю, Слава. Этот Игорь или не Игорь находится в руках хороших специалистов, прогноз нормальный: нужно время, но он поправится. Есть предположение, что говорить он уже способен, но не хочет.

– Навестить его можно?

– Конечно.

– Серегу хочу с собой взять.

– Я заметил, что в этом деле ты как-то часто его привлекаешь. Обычно бывает наоборот.

– Обычно он лезет со своим коммерческим интересом. А тут – ну, кто из нас может влезать без мыла во все эти частные владения, обволакивать обаянием хозяек и прислугу, ковыряться в мусоре Интернета? Наши возможности ограничены…

– Ваша служба и опасна, и трудна, – продекламировал с порога Сергей Кольцов. – Ты, Слава, запрограммирован исключительно на подвиг. Как ты можешь ковыряться в мусоре хотя бы Интернета? Всем здрасте!

– Привет, легок на помине, – рассмеялся Александр Васильевич.

– По-человечески он не может. Постучаться, сказать: я, мол, тут стою – подслушиваю. Не то воспитание. Мама-учительница. Как говорится, сапожник без сапог, – сурово произнес Земцов.

– Руки прочь от моей мамы, – весело сказал Сергей. – Она не виновата в том, что мои самые близкие друзья – коварны. Но она научила меня понимать их и прощать. Слава, я в любом случае благодарен тебе за оказанное доверие. Короче, прекрасен наш союз. Я тебя тоже использую.