— Ох, Эдуард Борисович, не хотите вы с нами дружить. Поймите, мы знаем о вас больше, нежели вы сами о себе знаете. Так к чему эти игры?

— Я не… — Но Сашка выслушивать оправдания не намеревался.

— Не обязательно ведь валютой платить. Золото тоже пойдет. По курсу десять долларов за грамм. — Тут же установил собственный курс. — Знаем, знаем, что и монеты дедушка оставил, и еще кое-что. — В наличии золотых монет Зуб не сомневался — что за еврей без золотой заначки? Тем более, подаренное Лене колье подсказало, что оставил дедушка много всяких разностей. — Поступим так. Двести двадцать тысяч плюс три килограмма рыж… золота. Для справки: десятка царская весит семь и восемь десятых грамма, пятирублевка вдвое меньше. Когда подготовите? Сегодня часикам к десяти вас устроит? — Бэбик промолчал, но Сашка расценил это как согласие. — Отлично, в десять буду. Не забывайте о поездке в Гамбург, еще недельку подождем, и вперед. Вроде бы обстановка нормализуется.

Что-то в тоне «коминтерновца» Бэбику не понравилось, но возразить он и не пытался. Однако в душе зародилось странное чувство. Сомнение не сомнение, так, какое-то смутное беспокойство.

Сашка мигом почуял, что операция на грани срыва. Натура, что ли, у евреев такая — заставь расстаться с золотом, начинают паниковать. Подсознательно подвох ощущают. Но не назад же отрабатывать?

— За деньгами и золотом заеду в десять вечера, — еще раз уточнил он, хлопнув Бэбика по плечу, и задорно улыбнулся. — Все будет как надо. А мелкие неувязки нам не помеха, так, Эдуард?

Бэбик кивнул, но стереть с лица кислую гримасу так и не сумел. И вдруг вспомнил о Лене. Глаза его прояснились — в конце концов, чего стоит вся эта суета в сравнении с недалеким счастьем и благополучием?

Распрощавшись с «Валентином Петровичем», он спустился в подвал, вскрыл дедов тайник и извлек одну из трех жестяных коробок с золотом, отсчитав триста восемьдесят пять десятирублевок с бородатым профилем последнего российского самодержца, прикинул на вес остаток сокровищ и тяжело вздохнул. Миллион миллионом, но когда еще до Гамбурга этого доберешься. Вот жизнь-злодейка, и желание есть, и средства, а приходится идти на риск и ввязываться во всякие безумные авантюры.

— Ну что ты мечешься? — Сэт подошел к книжной полке и вытянул из плотного ряда томов «Мошенников и негодяев». — Обратимся к первоисточнику. По-моему, ты позабыл, как у наших французских коллег ситуация развивалась.

Сашка прекратил стремительную беготню из угла в угол и хлопнул себя по лбу.

— Господи, вот болван! Начисто крыша съехала.

— Съехала-съехала, — подтвердил Сэт, перелистывая книгу, — Ну вот, пожалуйста. Если не помнишь, на, прочти.

Велосипед, дабы развеять Бэбиковы сомнения и продолжить перекачку ценностей, изобретать не пришлось. У французских аферистов и впрямь было чему поучиться. Граф, предшественник Бэбика, тоже однажды почуял неладное. Но и понятно, первый контейнер вывезти не удалось, приперли еще один, требуют денег, а кормят лишь обещаниями. Любой насторожится. Но мошенники нашли оригинальное решение проблемы. Поздним вечером в гости к заподозрившему неладное графу заявился угрюмого вида негр, представившийся — ни много ни мало — резидентом КГБ в Париже. Пока аристократ пережевывал услышанное, негр продолжил. Советской разведке известно, что контейнеры с ураном находятся у товарища графа, но Кремль уважает чужие законы и право собственности, поэтому предлагает компромиссный вариант. Граф передает оба контейнера лично негру, взамен получает миллион долларов или столько же, только во франках. Или в любой иной валюте. В случае отказа КГБ прибегнет к крайним мерам, о которых князь должен быть наслышан. Ответ надлежит дать через сутки. С тем негр и удалился.

Граф как истинный патриот и убежденный антикоммунист поступил, как и предполагалось мошенниками. То есть плюнул на советский неправедный миллион и угрозы и бросился к полковнику Сюрте Женераль с требованием защитить его от преступных посягательств чекистов.

Тот успокоил перепуганного клиента, подсунул фотографию негра, тотчас графом опознанного, и подтвердил, что ЧК не дремлет даже в Париже. Но обещал все уладить. Уладили в ту же ночь. Негра — нанятого за сотню франков актера с Монпарнаса — «убили» в присутствии поднятого с постели графа на глухом пустыре, выстрелив холостым зарядом в затылок. Графу, потрясенному скорой расправой над грозным резидентом всемогущего КГБ, буквально на следующий день подсунули еще один контейнер с «ураном». Клиент, поверивший теперь уже безоговорочно, оплатил груз полностью, хотя для этого ему пришлось заложить родовой замок и бриллианты жены…

Пробежав глазами последнюю фразу, Сашка оживился:

— Прямо как у нас. Осталось только негра подыскать.

— Почему обязательно негра? — ухмыльнулся Сэт. — И пьяница какой-нибудь сойдет. Есть у меня один фрукт на примете, купаловец спившийся.

— А если актер проговорится? — Молчавшая до сих пор Лена с любопытством посмотрела на приятелей. Сэт недовольно засопел, но Сашка, обрадованный найденным выходом из тупика, беззаботно махнул рукой:

— Это я беру на себя. Тащи своего актера, сам его обработаю.

Откладывать не стали. Сергей отправился на поиски Славы, так звали актера-пьяницу. Лена занялась на кухне обедом, а Сашка нетерпеливо начал мерить квартиру шагами, разрабатывая сценарий предстоящего спектакля.

На экране телевизора мелькали кадры ночного выпуска новостей, время подходило к полуночи. События, происходившие с стране и за рубежом, Бэбика не интересовали. Просто с включенным телевизором сидеть в пустом доме не так мрачно и тоскливо. Размышлял же он о делах сугубо личных.