— Дитя мое, — обратился эфенди к молодой девушке, — как зовут тебя?

Она покраснела, растерялась и начала глядеть по сторонам вместо того, чтобы ответить на вопрос. Сосед Ого выручил ее, сказав, что девушку зовут Варварэ.

— Какое славное имя, право, очень хорошее имя, — повторил эфенди восхищаясь, — мою сестру зовут так же.

На лице Варварэ показалась улыбка, точно она обрадовалась, узнав, что сестру такого важного человека, как эфенди, зовут так же, как и ее. В действительности же у эфенди никакой сестры не было, но он хотел чем-нибудь расположить к себе и Варварэ.

За ужин сели только эфенди и Ого — женщины в этих краях не садятся за стол с мужчинами.

— «Мельница без воды не мелет муки», — заметил эфенди и послал десятника за водкой. Ого извинился, что не подумал об этом, а хозяйка сделала жест, говорившей, что пошлет за водкой она (при эфенди ей не полагалось разговаривать).

— Нет, — ответил эфенди, — всегда, где бы я ни обедал, водка и вино покупаются за мой счет. Это мое правило.

Эфенди говорил правду. Всегда, когда он бывал в таких бедных домах, он сам покупал водку и вино. Но затраченные на это деньги он вносил потом в общий расход по своим делам в деревне. При том же, покупая сам водку, он мог пить ровно столько, сколько ему было нужно…

Скоро вернулся десятник и принес большой штоф водки.

— Теперь сядь, — приказал ему эфенди, — ты будешь нашим виночерпием.

Десятник сел, поставив возле себя штоф с водкой. Он помнил приказ, данный ему эфенди раз и навсегда:

Если бываешь в чьем-либо доме и хочешь хорошо провести время, нужно прежде всего «смочить вату хозяина», что значило одурманить его мозги, или иначе говоря, напоить его. В этом доме хозяина заменял сосед Ого, поэтому виночерпий часто подносит чашу ему.

Нужно сказать, что сосед Ого любил выпить, в особенности после постигших его несчастий — смерти сына и гибели скота; с тех пор сосед Ого предался пьянству, стараясь в вине потопить свое горе. Все чарки вначале подносили ему, и он выпивал до дна. Наконец, водка и щедрые обещания эфенди так разгорячили и развеселили Ого, что он совершенно забыл о своем горе и даже начал распевать песни…

— Так дело не пойдет, — сказал эфенди и послал десятника за музыкантами.

Музыканты были из местных армян, они играли на восточных инструментах и пели.

Пришли музыканты, поклонились и расселись вокруг стола, что заставило хозяйку подумать об ужине и для них.

Эфенди изволил справиться о здоровье музыкантов.

— По вашей милости, мы все здоровы, — ответили ему.

Когда все наелись и напились, пришла Варварэ и начала убирать со стола. Но штоф она не тронула. Он уже не раз путешествовал в кабак и обратно. Чарка с водкой обходила всех по очереди. Напились и музыканты.

— Теперь начинайте, — приказал эфенди.

Маленькая лачужка ожила от шумной азиатской музыки. Эфенди был в отличном расположении духа.

Через несколько минут дом и двор мастера Петроса окружили женщины и девушки. Одни заглядывали в окна и двери, другие смотрели с крыш соседних домов. Ничто так не радует крестьянку, как музыка, которую ей приходится слышать редко — только когда удастся побывать зимой на чьей-нибудь свадьбе.

Постепенно все развеселились. Пьяные голоса смешались со звуками музыки, поднялся такой шум, что, как говорится, «даже собака не узнавала своего хозяина». Головы кружились у всех. Один только эфенди был трезв, так как пил немного. Мало-помалу женщины, стоявшие во дворе, осмелели и одна за другой начали входить в комнату и садиться рядом с Сусан и Варварэ, чтобы лучше слышать и видеть.

— Пляску, пляску, — закричал эфенди, хлопая в ладоши, — я хочу пляски.

Услышав это, сосед Ого, едва державшийся на ногах, поднялся, и взяв за руки двух девушек из толпы, почти силой потащил их на середину комнаты.

Музыканты заиграли местный танец, и девушки, конфузясь и краснея, начали танцевать.

— Шабаш [33] , шабаш! — кричали музыканты, заиграв веселее. Эфенди положил в руку каждой танцующей по серебряной монете.

Танцы, как всегда, начались девочками, за которыми стали выступать и взрослые. Первая пара, устав танцевать, бросала платок второй — так передавалась очередь; одна за другой являлись все новые и новые пары Эфенди щедро дарил им серебряные монеты, а музыканты играли со все большим воодушевлением.

Настала очередь и Варварэ. Красивая девушка превзошла остальных: в каждом движении ее замечалась грация, которой она обворожила всех.

— У нас, у армян, — сказал эфенди, — существует хороший обычай: танцующая девушка по окончании танцев становится перед почетным гостем, кладет голову на его колени и остается в таком положении до тех пор, пока не получит от него подарка. [34]

— Это прекрасный обычай, — подтвердили музыканты, — надо бы применить его и теперь.