— Ушел в соседнюю деревню работать, — ответила Сусан.

Молодые люди собрались идти за плотником Петросом, как вдруг Варварэ открыла глаза и попросила напиться. Сусан подала воды, и больная напилась. Посиневшее лицо девушки теперь побледнело, а глаза покраснели от прилива крови. Она снова склонила голову на подушку и закрыла лицо одеялом, из-под которого послышались глухие стоны. Печальная картина и рыдания несчастной девушки терзали сердца присутствующих, но все же они были рады, убедившись, что жизнь ее спасена.

Выходя со двора, молодые люди дали встречному мальчику несколько копеек и послали за мастером Петросом. Сосед Ого все еще стоял у своего дома. Завидев Вардана с товарищами, он попросил их к себе.

— Чудаки, куда вы идете в такую темноту? Если бы вы знали, как весело провел я ночь; вот и сегодня устроили бы пирушку!

— А что была за пирушка? — заинтересовался Айрапет.

Сосед Ого с увлечением начал рассказывать, что Томас-эфенди гостил у мастера Петроса, куда приглашен был и он сам, Ого, что там играла музыка и девушки танцевали, что много было еды, питья, словом, веселились на славу.

— Клянусь богом, — воскликнул он, — прекрасный человек этот Томас-эфенди! Водки было так много, хоть плавай.

— Конечно, он напоил вас всех, не так ли? — спросил Вардан.

— Чудак, как же не напиться, если пить так много, как пили мы… В том-то и веселье!

— Хозяин был дома?

— Нет. Я заменял его.

— А когда ты напился, то твое место занял эфенди, так ведь?

— Я ничего не помню: меня, говорят, унесли на руках.

Оставив Ого, молодые люди удалились. Дорогой Вардан сказал Айрапету:

— Я понимаю теперь, почему эта девушка хотела повеситься…

— А я догадываюсь, кто выдал Салмана, — заметил Айрапет.

— Нет сомнений, что сделал это Томас-эфенди, — сказал Вардан. — Он такой хитрец, что не мог не понять намерений Салмана и, чтобы выслужиться перед властями, донес на него. В ту ночь эфенди был здесь и сделал распоряжение об его аресте, в этом не может быть никакого сомнения.

Все замолкали. Продолжая медленно путь, каждый про себя думал, как спасти арестованного Салмана.

— Вардан, все, что ты говорил, верно, — нарушил молчание Айрапет. — Но что нам теперь делать?

— Я хорошо знаю турецких чиновников: они беззаботны, неаккуратны и невнимательны в исполнении своих обязанностей, а потому, я думаю, нам не трудно будет спасти Салмана. У меня двое слуг, храбрость которых вам известна; лошади наши готовы, и мы сегодня же отправимся по их следам, а если нельзя будет спасти Салмана другими средствами, то отобьем силой. Я знаю, какие трусы турецкие стражники.

— Мы готовы идти за тобой, — сказали братья. — Одного тебя не пустим.

— Нет, — ответил Вардан, — это будет не только излишне, но и опасно.

Затем, вспомнив о коробейнике, он решил подождать его и обратился к товарищам:

— Сядем здесь, на ходу трудно говорить или думать.

Вардан выглядел усталым и измученным. Точно горе и печаль придавили его своей тяжестью — на душе у него было тревожно…

Они сошли с дороги и укрылись в шалаше, устроенном возле огорода. Здесь никого не было, так как работы еще не начались. Подобные шалаши нередко служат убежищем для уставшего путника; там он находит покой и защиту от палящих лучей солнца и сильных дождей, которые часты в этих краях.

Ночь была ясная, хотя и безлунная. Вдали виднелись огни лачужек села О… и по временам слышался глухой, далекий лай собак.

Вардан продолжал прерванный разговор. Он сказал, что нужно сделать все для спасения Салмана, иначе его казнят. Но это предприятие рискованное, и он считает опасным участие в таком деле Айрапета и Апо, боясь, что в случае удачи или неудачи все равно турки отомстят им. Дело это, сказал он, пожалуй, не обойдется без борьбы и кровопролития, а быть может, случится и убийство, а если примут участие Апо и Айрапет, то, как местные жители, они будут строго наказаны, что повлечет за собой разгром их дома и убийство всех родных. Сам же Вардан, как подданный другого государства, может сделать все, что нужно, и уехать отсюда; никто его не разыщет, в особенности в военное время.

Выслушав опытного в таких делах Вардана, братья ответили:

— Мы переоденемся, и никто нос не узнает.

— Все равно. Что бы вы ни сделали, дело не скроется. Здесь много найдется подобных Томасу-эфенди людей, готовых вас выдать. Здешние армяне, если есть возможность расположить к себе турок, ни перед чем не остановятся. Армянин зачастую более, чем кто другой, вредит самому себе; он сам себе враг…

Последние слова Вардан произнес с глубоким волнением. События последних дней: арест Салмана, равнодушие крестьян, случай с Варварэ и злодеяния Томаса-эфенди сильно потрясли Вардана. Но он не знал еще о проделках Томаса-эфенди в доме Хачо. Озабоченный всем этим, он почти забыл о Лала, этом нежном существе, постоянно занимавшем в его сердце так много места. Теперь вдруг представился ему печальный, молящий образ любимой девушки, в ушах зазвучали ее слова: «Куда идешь? Зачем оставляешь меня? Ты идешь спасать любимого друга, — но ведь я твоя возлюбленная, ведь ты дал слово увезти, спасти меня! Здесь плохо мне! Я боюсь, очень боюсь курдов…»