Прошлое Вардана, этого отважного и находчивого парня, неизвестно. Ходят слухи, что некогда он был монахом, учителем, но причины, заставившие его покинуть монастырь и школу, остаются невыясненными. В окрестностях Алашкерта он известен как смелый контрабандист. Автор вводит в действие своего героя в самом начале книги, и сразу же тот завоевывает горячую симпатию читателя. Мы видим его в рядах героических защитников осажденной Баязетской крепости. Прикинувшись юродивым, Вардан проходит через линию вражеской армии и доставляет генералу Тер-Гукасову весть о тяжелом положении осажденных.

Для Раффи прекрасное в человеке — это способность жертвовать собой ради родины и народа. Именно это качество является основным в характере его положительных героев.

Воплощением таких патриотических чувств и является Вардан. Когда обстоятельства жизни поставили его перед дилеммой: освободить горячо любимую девушку, которую собирается похитить Фаттах-бек, или друга, попавшего в руки султанских палачей, то «любовь к другу победила любовь к женщине». Сердце Вардана, пишет Раффи, удручили две любви, которые по существу немногим отличались одна от другой; это — любовь к обездоленному крестьянину и — к девушке, которую должны были подвергнуть нравственному угнетению. С потерей друга гибла идея освобождения угнетаемого обездоленного крестьянина, включавшая в себя освобождение тысяч женщин, подобных Лала. «Зачем же заботиться только о Лала? Зачем оставлять общее дело и идти за личным?..».

Подобное же сознательное самопожертвование присуще и Салману.

За какие же идеи боролись эти юноши?

«Хент» был написан уже после войны, хотя он и охватывает события предвоенного и военного времени. Сохраняя историческую достоверность, автор отражает умонастроения не только периода описываемых событий — он выдвигает вставшие уже после войны актуальные проблемы, показывая пути их разрешения. На этом обстоятельстве писатель и сосредоточил все свое внимание.

Краткое кредо политических взглядов автора сводится к следующему. Тяжелое положение, создавшееся в Западной Армении, Раффи приписывает тому, что армяне не борются активно против существующего зла. В чем причина этого? На этот вопрос он отвечает словами Хачо:

«На нас, армян, наложено божеское проклятье, и мы сами своими же руками разрушаем свои дома. Раздоры, зависть, вражда и другие пороки свили себе гнездо в наших сердцах, и мы несем наказание за эти грехи».

«Если бы между нами было единогласие, — продолжает он, — то, что мог бы сделать курд? Наши деды научили нас не казнить врагов, а подкупать их, и эту старую ошибку нелегко сразу исправить». Трудно убедить народ встречать оружием грабителя. За такие поучения он посчитает тебя сумасбродом и посмеется над твоей глупостью.

Но почему же народ стал таким? Раффи называет две причины: вековое иноземное иго и веками проповедуемая церковью мораль «не подымать меча против зла».

«…Наши священники и монахи проповедуют нам терпение… а между тем кто, как не они, разорили нас и довели до такого рабского состояния?» — спрашивает Левон Салман.

Еще в начале своей литературной деятельности Раффи выступал с резкой критикой армянской церкви и духовенства, постоянно подчеркивая ущерб, наносимый ею народному освободительному движению. В этом смысле знаменателен в романе образ сельского попа Тер-Марука; даже в самую тяжелую минуту испытаний народа он думает только о своих «должниках». В книге прекрасно дано также описание религиозного центра — Эчмиадзинского монастыря, его духовных отцов и братии.

С глубокой болью рисует Раффи трагическую судьбу елашкертских беженцев, нашедших пристанище в Эчмиадзине, невыносимо тяжелое положение, в которое попали спасшиеся от турецких погромов крестьяне. От жары, голода и болезней умирают сотни людей, но монастырь равнодушен к их страданиям.

— «Как много умирает», — замечает один из монахов, прогуливаясь с другим.

— «Все одно… Там их убили бы курды и турки, а тут умирают своей смертью», — цинично отвечает тот.

В дни страшного народного бедствия духовенство вместе с откупщиками принадлежащих монастырю владений занимается темными делами, беззаботно пирует в домах любовниц.

Герои Раффи часто выступают против армянского духовенства, считая, что под его влиянием угнетаемые безропотно подставляют голову под меч врага. Он, несомненно, был прав, резко обвиняя духовенство за воспитание народа в духе покорности. Но Раффи преувеличивал или, скажем прямо, ошибался и впадал в противоречие, когда видел волю к борьбе и сознание ее необходимости только у небольшой группы «сумасбродов».

По вине церкви, думал Раффи, в народе умерло это сознание. Трагическое положение армянского народа он считает следствием оставшейся от дедов порочной традиции и церковного воспитания. Этим и диктуется романтическое решение вопроса «что делать?», то есть вопроса о путях освобождения Западной Армении.

Выразителем этих романтических воззрений автора является другой положительный герой — Левон Салман (Дудукджян).

Левон Салман учился в константинопольской школе фрецистов, затем жил в Париже. Позже стал журналистом, а с возникновением «восточного вопроса» оставил Париж и вернулся в Западную Армению для организации освободительной борьбы крестьян. Когда Салман, появившись в селе О… приступает к задуманному делу, его сразу же постигает неудача, котирую Раффи объясняет совершенным незнанием его героем жизни и армянского крестьянства.