– Да благословит тебя Господь, о великий лев Африки! – зачастил пацаненок.

Слово «лев» он сказал на языке масаи. Симба!

Паломник заинтересованно посмотрел на пацаненка – и тот, кивнув ему, вдруг бросился бежать. Да так споро, что офицер итальянского ВМФ едва успел увидеть, в какую нору тот юркнул…

Эти торговые ряды немцы еще не унифицировали по своему разумению, и потому здесь, за контейнерами и сваренными из ржавого металла палатками, царила Африка. Здесь были параллельные торговым улицы, на которых кипела своя, невидимая покупателям жизнь. Здесь были женщины, дети, здесь заключались тайные сделки, продавали то, чего нельзя и что можно, жили целыми месяцами, влюблялись, сходились и расходились… Здесь тоже была Африка. Именно здесь и была Африка – другой мир в двух шагах от тебя. Восемнадцатый век в двух шагах от середины двадцатого и в нескольких сотнях метров от века двадцать первого.

Безмолвные стражи прохода, четырнадцати-пятнадцатилетние пацаны, вооруженные пангой и ассегаем – боевым копьем с широким лезвием на короткой ручке, – расступились и пропустили его…

Пацаненок подвел его к большому контейнеру, поставленному поперек прохода, около которого стояла очередь. Судя по виду, что-то вроде примитивной подпольной лечебницы для больных африканцев.

Мальчишка сунулся внутрь и через минуту появился на улице снова. Следом за ним вышел болезненно худой, похожий телосложением на ребенка мужчина в удивительно белом, контрастирующем с местной грязью халате…

– Это он.

Пацаненок, которого врач одобрительно погладил по голове, бросился бежать.

– Мир вам… – сказал Паломник.

Врач был белым.

– Мир и тебе. Что ты ищешь здесь?

– Я ищу Симбу…

– Симбу? Кто такой Симба?

– Тот, кто когда-то охранял этот рынок. И не говорите мне, что не знаете его, я знаю, что знаете. Я от Джумбы…

Врач покачал головой.

– Ты либо слишком глупый, либо слишком неосторожный, что называешь два эти имени вместе. Это не лучший способ умереть.

– Лишь Господь решает, кто покинет сию юдоль скорби сейчас, а кто – через много лет. Все в руках Господа.

– Ты верующий?

Паломник перекрестился. Было видно, что врач колеблется.

– Так значит, ты от Джумбы?

– Да, это так.

– Скажи, если бы это было так, что бы ты сказал Симбе, если бы встретил его?

– Я сказал бы, что клич «Нги дла» еще не раз раздастся над африканскими просторами. Хотя он вряд ли бы понял меня, ведь он масаи, а не зулус…

Врач кивнул.

– Да, ты знал Джумбу, это правда. Подожди, не уходи никуда, если не хочешь окончить свои дни на виселице перед входом в рынок. Она редко пустует. Я должен помочь этим людям, потом мы с тобой поговорим.

– Я могу помочь, – сказал Паломник.

– Чем же?

– Я кое-что умею по медицинской части. Научился в армии, – соврал Паломник.

– Что ж, если это так, помощь будет не лишней…

Лобное место перед другим выходом с Асмара-маркет было еще более страшным.

Здесь людей не вешали, а сажали на кол. Казненных было семь человек, казнены они были относительно недавно, судя по состоянию тел, и все вместе. Жара, вонь, мухи – совершенно омерзительная картина…

Паломник машинально перекрестился – и маленький врач сделал то же самое.

– Когда я последний раз здесь был, этого не было… – сказал Паломник.

– Многое изменилось. Негус отстранен от власти собственным племянником, генералом Абаджуной, он проходил курс подготовки в рейхсвере. Голос народа, как всегда, не услышали. Бывший начальник местной службы безопасности теперь начальник гестапо в Берлине. Абаджуна теперь премьер-министр и сидит на втором троне, который ставят на одной высоте с троном Негуса. Но многие в народе считают, что этот трон еще повыше тех двух будет, только не усидеть на нем…

– Где Симба?

– Не знаю. Они не выдают тел. Я привел тебя туда, где видел его последний раз. Его и тех, кто остался тогда в живых.

– Но не всех.

– Да, не всех. Один спасся.

Паломник и маленький врач молча посмотрели друг другу в глаза – и каждый прочитал в них то, что ожидал.

– Мне нужен надежный проводник, – сказал Паломник.

– Куда?

– Через границу. Туда, – Паломник показал направление рукой.

– Такой есть, – не раздумывая ответил врач, – он из Гадабуурси и будет рад навестить родную землю…

Два человека, одетые в рваные лохмотья, шли по малолюдной дороге, которая вела в сторону Аддис-Абебы со стороны гор. Оба были примерно одинакового роста, одинакового телосложения, только кожа одного из них была бронзовой, а другого – антрацитно-черной. Тем не менее они чем-то даже были похожи, возможно, чертами лица, возможно, походкой. И тем, что впервые за долгое время они были свободны…

– Как тебя звать, белый? – спросил Акумбу, воин одного из мелких сомалийских кланов, сейчас оттертых от власти и преследуемых людьми хабр-гадир.