Наконец Генералиссимус вышел в освещенный круг. Он что-то проорал и, хлопая ладошами, стал танцевать. Ему кто-то кинул копье, он подхватил его и стал им размахивать и потрясать, не прекращая свой танец. Габариты вождя нации не позволяли сделать сколь-либо осмысленные танцевальные па, – и весь танец сводился в перетаптыванию на месте, жалким попыткам подпрыгивания, воинственным кличам и сотрясанию воздуха копьем. Но толпа, уже успевшая курнуть бума,вела себя как заведенная…

Паломник тяжело вздохнул. Термооптика работала на пределе, он не был уверен в своих расчетах. Но ничего другого у него не было.

Заняв позицию за винтовкой, он прицелился и выстрелил…

Сначала Паломник не понял, что произошло. Он даже подумал, что винтовка не выстрелила, хотя воздействие отдачи винтовки калибра 12,7 миллиметра не спутаешь ни с чем. Нет, винтовка сработала как надо – только попадания не было. Совсем…

При стрельбе на дальние расстояния такое бывает. Поле зрения прицела все-таки ограничено, и если ты сделал грубую ошибку, попадание может быть и вне поля зрения прицела. После такого часто самое лучшее, что ты можешь сделать, – это уносить ноги. Потому что в нормальных армиях мира всегда выделяются наблюдатели, попадание пули, тем более калибра 12,7, они засекут, подадут сигнал тревоги, и в обратку ты получишь бандероль из самого навороченного в мире снайперского ружья – выведенной на прямую наводку скорострельной пушки.

Но в данном случае произошло что-то непонятное.

Он мог ошибиться по горизонтали – из-за ветра, у него не было возможности нормально определить ветер, в попадании по вертикали он был почти уверен. Ну, по крайней мере, уверен настолько, что если бы он ошибся по вертикали, пуля попала бы не в вождя, а в одного из боевиков, окружавших его. Но попадания не было вообще – там, где был праздник, кричали и стреляли, но по совершенно другому поводу.

Он решил еще раз проверить расчеты.

Тем временем Генералиссимус устал перетаптываться на месте и пошел к своему законному праздничному месту – это было что-то вроде низкого трона, сделанного специально под его габариты и вес. Усевшись туда, он махнул рукой – настала пора его подданным станцевать танец преданности для него.

Первым был глава одного из кланов, занимающихся разбоем. Он принадлежал к роду Дауд и не придумал ничего хитрее, чем преподнести в подарок Генералиссимусу собственную дочь. Тем самым он намеревался породниться с вождем вождей и укрепить влияние своего рода. В конце концов в его роде подрастало немало достойных воинов, и вместо того, чтобы грабить на дороге, они были достойны того, чтобы грабить в Могадишо. Это сытнее и безопаснее…

Второй раз Паломник выстрелил, когда Генералиссимус встал в полный рост на своем низком помосте – идеальная цель, он выделялся над своими воинами на две трети своего роста, промахнуться по нему было не проще, чем по слону. Выстрел – механизм сработал четко, выбросив стреляную гильзу.

Промах!

Снова пуля улетела в никуда. Паломник, европеец, представитель древней восходящей еще к Риму культуры, начал думать, что что-то здесь не так. Все-таки он несколько лет просидел в тюрьме вместе с африканцами и поневоле перенял часть их привычек, легенд и верований. Все это было не просто так, над этим нельзя было смеяться, как это делают глупые туристы, приехавшие в Африку на две недели отпуска. Когда сидишь ночью в буше у костра и тебе кажется, что ты на другой планете… в голову всякое лезет. Слышал он и про амулеты, которые превращают пули в воду…

Вот только не думал, что самому придется с этим столкнуться.

Тем временем Генералиссимус решил продемонстрировать свою мужскую силу.

Девица, которую ему привели, явно была с примесью чисто африканской крови, не похожая на сомалиек и тем более на эфиопок. Ее лицо было круглым, как луна, глаза узкими, как у жителей Сахары, зад был слишком большим для европейки – на него можно было ставить поднос. Она еще не успела разжиреть, как типичная африканская матрона, и выглядела привлекательной даже для европейца…

Мохаммед Фарах Айдид подошел к своей новой жене вплотную, та смотрела, как и положено, – в землю, и на ней не было ничего, кроме короткой юбки. Бесновалась толпа.

Под крики боевиков Генералиссимус повернул девицу спиной к себе – и тут вся верхняя часть его тела буквально взорвалась…

Паломник не был особо верующим человеком. Нет… он веровал, в окопах неверующих не бывает, как сказал один человек… Но в то же время он веровал по-своему, в добро и зло, в Бога, который награждает за праведное и карает за дурное… и совершенно не обязательно ходить в церковь, чтобы поговорить с ним… нужно просто делать доброе, и он обязательно услышит. В сущности, его вера была многим чище, чем вера некоторых лицемеров в больших городах. Сейчас он обратился к Богу с молитвой, понимая, как дико это выглядит – он просит Бога помочь ему убить человека, совершить еще один смертный грех, в дополнение к той длинной череде смертных грехов, которыми он уже отяготил свою душу. Он молился Богу, чтобы тот помог ему убить человека, который совершил в своей жизни очень много зла, развратил и разложил целую страну – и готов был творить зло дальше. Он прочитал «Отче наш», а потом молился, как умел…