Один – один. Младенович моментально отыграл подачу.

– Скажу, что вам не стоит паниковать, друг мой. Что вы им сказали?

– Ничего.

Младенович молча смотрел на принца.

– Вы с ума сошли? – снова не выдержал он. – Я ничего им не сказал.

– Почему они пришли к вам?

– Я не знаю. Они спрашивали…

– О чем?

– О контрабанде наркотиков. О транзите через порт.

Оба собеседника понимали, что это может быть предлогом и не более того. Контрабанда наркотиков – это преступление тяжкое, но не государственное. Из-за него не будут вторгаться в страну, ставить новый режим и делать тому подобные штуки. А вот из-за ядерной контрабанды – будут, за это на куски порвут. Уроки Персии много чему научили: нельзя давать ни единого шанса. Ни единого! Еще не было случая, чтобы террористы взорвали ядерный заряд в крупном городе, но все понимали, что рано или поздно это произойдет.

– Мне нужны деньги! – резко сказал принц.

Младенович щелкнул пальцами, и ему передали атташе-кейс размером с пистолетный.

– Как договорились. Боны на предъявителя. Номиналы в рейхсмарках и швейцарских франках. Десять разных банков.

– Мне нужно больше денег! Я несу значительный риск. Вы понимаете, что они уже вышли на меня. Вы это понимаете?!

– Смирно! – внезапно рявкнул Младенович.

Подчинение приказам осталось у бывшего офицера королевской морской пехоты в подкорке – щелкнув каблуками, он застыл по стойке «смирно», прежде чем сообразил, что сделал.

– Каждый из нас выполняет свою работу и несет свою долю риска, а потому и получает вознаграждение…

– Кто им донес? Может быть, вы, генерал?

С этими словами Младенович не глядя запустил руку в мини-кейс, схватил несколько листов дорогой плотной бумаги с водяными знаками, смял одними пальцами и сунул в карман. Принц Абу ошалело смотрел на это.

– Не пытайся со мной играть в эти игры, дерьмо! – Генерала Младеновича непросто было сломить, он сам ломал людей только так. – Ты всего лишь король большой помойной кучи и не забывай это. Ты получаешь свое только потому, что это для нас дешевле, чем послать бомбардировщики и вбомбить эту помойку в каменный век!

Мини-кейс грохнулся на пол, бумаги веером разлетелись по полу.

– Пшел вон! И знай свое место!

Принц упал на колени и стал собирать ценные бумаги…

Когда конвой появился снова, Паломник уже ждал, сидя за рулем купленного им только что «Фиата-128». Небольшая, но верткая и крепкая машинка, неплохо сделанная – у нее двигатель не форсированный, а просто взятый от более старшей модели. Такие машины неплохо выступали в чемпионате Европы по ралли в конце семидесятых, потом много их сплавили в Африку.

Какое-то время он ехал за конвоем, потом, поняв, куда они направляются, отстал. Ему не было смысла подвергать себя глупой слежке ради еще одного кусочка ненужной ему информации. У него была цель – и эта цель была не в колонне.

Эту цель указали ему его командиры, прежде чем предать его. Но никто не говорил ему, что приказ отменен.

И потому он повернул руль.

Вилла Сомалия располагалась недалеко от берега, дорога от нее шла в сторону Нового порта, где наготове всегда должно было стоять быстроходное судно. Когда-то давно эту виллу построили для итальянского генерал-губернатора, последний превратил ее в настоящий бордель, даже построил отдельное здание для своего гарема. Сейчас ее превратили в нечто иное…

Забор, прикрывающий виллу, был высотой от восьми до двенадцати метров в разных ее частях, это больше, чем в иных крепостях или тюрьмах. Через каждые пятьдесят метров – что-то вроде крепостной башни, видны бойницы и торчащие из них стволы. Через каждые десять метров на стене по трафарету выписано предупреждение: «Держать скорость не менее сорока километров в час, не останавливаться! Огонь открывается без предупреждения!»

Тем не менее около стены стоят машины, но все как одна принадлежат племенным формированиям хабр-гадир, которые из боевиков внезапно стали местной милицией (есть итальянская полиция, но она вмешивается, только если дело касается белых или если сомалийцы сами зовут). Переделанные пикапы и внедорожники, крупнокалиберные пулеметы, минометы, безоткатные орудия. В кузове одного – аж двадцатимиллиметровый «Эрликон» со стволом длиной три с лишним метра. Милиционеры либо спят, любо жуют кат, либо ходят где-то. За пребывание здесь им платят деньги. Только на этих условиях они согласились прекратить войну [109] .

Паломник проехал мимо виллы, держа пятьдесят в час, как это и было предписано. О том, чтобы напасть на виллу, не стоило и думать. Можно подложить фугас на дороге, но для этого надо было быть черным, а не белым. Можно было обстрелять из миномета, миномет несложно купить на базаре, но даже с корректировщиком и информатором внутри шансы все равно небольшие…

Остается только празднование – в этот день генерал вылезет наружу из своего логова. И надо будет не промахнуться.

И с этой мыслью Паломник поехал дальше.

Генералиссимус был не таким дураком, как о нем мог кто-то подумать. Нет, господа, он был далеко не дураком. Дурак не смог бы выжить в волчьей стае на протяжении сорока лет, не смог бы победить в многолетней войне достаточно развитое государство, не смог бы вернуться к власти и восстановить каналы получения незаконного дохода, который был больше, чем кто бы то ни было мог себе представить. Генералиссимус Айдид смог сделать и то, и другое, и третье – и значит, он был умнее большинства европейских политиков, у которых время активной политической жизни – от одних выборов до других…