— Что еще, по-вашему, я сделал неправильно? — спросил Марко. — Какие еще ошибки допустил?

И мысленно добавил: кроме самой очевидной: нашел женщину, потрясающе красивую, которую похитил и которая предназначена другому мужчине. Если бы я знал, какая на самом деле Стефани Роуленд, то, наверное, очень хорошо подумал бы, прежде чем согласиться на эту авантюру.

— Когда вспомню, скажу вам об этом.

Стефани не собиралась говорить ему о самой главной ошибке. Он не усыпил ее, не завязал глаза, а позволил свободно сидеть в машине и смотреть по сторонам и, в частности, читать указатели, расставленные вдоль дороги. Когда-то они должны остановиться, и тогда она найдет способ связаться со своей семьей и сообщить, где находится.

Слева их обогнала машина. Молодая женщина, сидевшая на заднем сиденье, заглянула в «роллс-ройс». На ее лице появилось такое выражение, что Стефани не выдержала и захихикала.

— Что на этот раз? — осведомился Марко.

— Я только сейчас осознала, что видят люди… — Эта мысль показалась Стефани настолько забавной, даже смешной, что она поспешила закрыть рот ладонью, чтобы удержать очередной приступ смеха. — Вы сидите за рулем роскошного автомобиля, на заднем сиденье — я в подвенечном наряде. А ни поблизости, ни даже на многие мили вокруг нет ни одной церкви.

Молчание Марко, быстрый, острый взгляд его синих глаз снова посеяли в ее душе панику.

Я, видно, совсем спятила, подумала Стефани. Этот мужчина насильно увез меня, похитил — что здесь смешного? Плакать надо, а не веселиться. Или дрожать от страха. И все же…

Ее опять начал душить смех.

— Вот вам еще одна ошибка. Всего получается — раз, два…

Глаза Стефани вдруг заволокло странной пеленой. И указательный палец правой руки, которым она считала его ошибки, пролетел мимо левой руки.

— Я хотела сказать… представьте только — похищение невесты!

Ее смех внезапно оборвался, и Стефани широко зевнула. У нее отяжелели веки. Стефани попыталась сосредоточиться на затылке Марко, но перед глазами маячило лишь размытое темное пятно. Окружающие предметы потеряли устойчивость и поплыли в сторону.

— Ложитесь, Стефани! — приказал Марко. — Быстро ложитесь на сиденье. Вам так будет удобнее.

Ее неудержимо клонило в сон. Огромным усилием воли Стефани широко распахнула глаза и с осуждением посмотрела на своего похитителя.

— Что вы со мной сделали?

— Успокойтесь и не сопротивляйтесь. Для вас же будет лучше.

Стефани услышала неистовое биение своего сердца. Оно было похоже сейчас на маленькую птичку, которая попала в клетку и била крыльями по прутьям, стремясь выбраться на волю. Стефани пыталась удержать глаза открытыми, но веки были слишком тяжелые, и они снова опустились.

— Спи, крошка.

Ее засыпающий мозг сосредоточился на этом низком хрипловатом голосе. Смешавшись с мягким урчанием мотора, он окутывал ее тонкой волшебной паутиной.

— Спи…

В какой-то части сознания Стефани, еще не охваченной сном, промелькнуло: я не хочу спать! Мне надо видеть, куда он везет меня, я должна.

Но бороться со сном было бесполезно, тем более что борьба была неравной — сон-то вызван искусственно. Стефани вздохнула, откинулась назад и заснула.

3

— Мисс Роуленд… Стефани…

Я уже слышала этот голос раньше, в своих снах, подумала Стефани, с неохотой пробуждаясь.

Низкий, нежный, с сексуальным акцентом, этот голос был не из реальной жизни. В волшебном сне Стефани этот голос принадлежал фантастическому мужчине. Мужчине, с которым она никогда не встречалась в реальной жизни и никогда не встретится. Потому что сейчас она проснется, и мужчина и его чарующий голос исчезнут. И ей придется окунуться в реальную жизнь. А реальность такова, что сегодня она должна выйти замуж за Филипа Янга. Выбора у нее нет. Или свадьба с Филипом, или ее отец садится за решетку на длительный срок.

Но, может, ей удастся задержаться еще на несколько мгновений в этом сказочном мире? Стефани попробовала устроиться поудобнее в кровати.

— Стефани… просыпайтесь.

Она была похожа сейчас на кошечку, мягкую и сонную, которая лежала, свернувшись клубочком, на заднем сиденье машины. Его пленница выглядела хрупкой и ранимой. Марко смотрел на это беззащитное создание и чувствовал себя последним подлецом.

Но он не мог позволить себе быть совестливым. Во всяком случае, по отношению к этой Роуленд. Счастье сестры для него дороже.