– Владимир Иванович, вы куда сразу, когда к своим дойдем?

– Как куда? К себе, конечно! Доложить у меня есть что. Ты не поверишь! Тут такая удача подвалила. К нам один немец перебежал. С самим Виктором Штраубе работал! Пришлось сходить, проверить его показания. Все совпадает, не наврал. А подводник, который с нами в коровнике сидел, ошибся. Ассистент Штраубе под бомбежкой выжил, саквояж с документами и бумагами доктора к нам принес. Вот так-то. Утерли мы нос энкавэдэшникам! А чего спрашивал? Тебя-то встречать будут?

– Не думаю.

– За лесом мы выйдем в расположение артиллеристов Дубинина. У них есть связь. Я позвоню, за мной машину пришлют, подброшу тебя куда надо.

– Куда мне надо, у вас не получится.

– Ну, если ты на доклад в саму Москву ездишь, то конечно… – Вдруг Беляев замер и поднял руку. – Тихо. Идет кто-то.

Денис застыл, оглянулся и шепнул в ответ:

– Что, птицы взлетели?

– Какие птицы?! Все зверье отсюда давно ушло. – Владимир Иванович прижал к губам палец и показал на небольшой холм с поваленным деревом на верхушке. – Давай туда, только тихо. Я услышал, как ветка хрустнула.

Они вскарабкались на пригорок, нависавший над тропой, и рухнули за трухлявым, полусгнившим деревом. Денис приподнялся и посмотрел на тропу, открывшуюся в обе стороны на полсотню метров. Она была пуста.

– Нет никого, – показал он одними губами.

– Ждем, – шепнул в ответ Беляев. – У меня хороший слух. Кто-то шел навстречу.

Денис вертел головой, но по-прежнему никого не видел. Лежать на холодной земле было очень неуютно. Он заворочался и заподозрил, что Владимир Иванович просто решил над ним подшутить, в насмешку над его легкой одеждой.

Неожиданно между деревьев показались двое. Осторожно ступая, они шли, то и дело замирая и прислушиваясь. Первый поднял бинокль, осмотрел опушку, открывшуюся впереди, и махнул второму. Пройдя середину пути, они вновь замерли и стояли с минуту, напряженно прислушиваясь. Одеты они были в защитное солдатское хэбэ, с пилотками на голове такого же выцветшего зеленого цвета. Красные звездочки и автоматы с круглыми дисками не оставляли сомнения в их принадлежности.

– Наши, – кивнул в сторону солдат Денис.

Беляев отрицательно качнул головой и надавил ему на плечо, заставляя пригнуться.

Дождавшись, когда солдаты прошли недалеко от укрытия и исчезли за деревьями, он шепнул:

– Нашим здесь делать нечего. Немцы. Тихо, кажется, еще кто-то идет.

Теперь тяжелые шаги слышал и Денис. Не скрываясь, по тропе шли еще двое и тащили носилки. Позади них шагал третий. Он оглянулся, что-то сказал, солдаты остановились и положили носилки на землю. Одеты они были в такое же солдатское хэбэ, как и прошедшие первыми два немца. У замыкающего на голове не было пилотки, но, когда заворочался лежавший на носилках человек, Денис увидел, что скомканная пилотка у него во рту. Два ремня крепко связывали пленника по рукам и ногам, и еще одним шнуром он был примотан к деревянным шестам, выполнявшим роль ручек.

Беляев прижался губами к уху Дениса и взволнованно шепнул:

– Языка взяли. Впереди прошел дозор, а эти несут добычу. Плохо дело. Видишь, у него погоны черные, похоже, из саперов или связистов. Такой много чего может рассказать. Знали, кого брать. Шустрые ребята, узнаю почерк.

– Кто? – вопросительно кивнул Денис.

– «Бранденбург», – почти беззвучно шевельнул губами Владимир Иванович.

Немцы подняли носилки и двинулись в путь. С грузом они могли идти только по тропе, и Денис понял, что скоро немцы пройдут рядом, чуть ниже их укрытия. Для нападения лучше и не придумаешь. Смущал ушедший вперед дозор, зато эти идут почти парадным шагом. Спокойны, а чего им волноваться, если о безопасности должны думать те, кто идет впереди? Классика, будто списанная из руководства по наставлению «Действия разведгруппы в тылу противника»!

Денис показал Беляеву, что немцы пройдут под самым носом и они могут устроить им хорошую засаду. Владимир Иванович согласно кивнул, засунул руку под пиджак и вытащил нож. Протянув его, он показал, что Денис должен убрать первого, а он возьмет на себя двоих. Денис улыбнулся, что он берет на себя двоих с носилками, а Беляеву отдает того, который идет сзади. Затем он взглянул на блестящее лезвие, отрицательно покачал головой и вернул нож Беляеву.

Один из мифов, выпестованный кинематографом, гласит, что солдаты спецподразделений в своих тайных операциях любят действовать исключительно кинжалом, полосуя по горлу, будто по горбушке хлеба. Это далеко не так. Ножом удобно открывать консервы, делать дырки, рубить для костра ветки, можно перерезать колючую проволоку, а вот чтобы применять его против врага, так это только в крайних случаях, когда другие методы бессильны. Перерезать горло человеку – это довольно мощный психологический прессинг. А в спецназ не набирают маньяков-мясников. Туда идут молодые люди с уравновешенной и здоровой психикой. Обездвижить, парализовать и даже уничтожить противника можно даже голой рукой, не заливаясь по уши чужой кровью. Сильный удар в затылок может быть смертелен, а в мочку уха вызвать кровотечение и шок. Грамотный удар по горлу или в висок, как правило, приводит к контузии или длительной потере сознания.

Как и прочие солдаты спецназа, Денис не был любителем ножа, а потому, проигрывая схему действий, исключил его из ассортимента.

«Прыгать нужно через долю секунды после Беляева, – размышлял он, глядя на приближающихся немцев. – Рядом с серединой носилок, дистанция равная до обоих противников. Руки заняты, секунду-две они потеряют в замешательстве. Мне этого вполне достаточно. Бью впереди идущего, затем берусь за второго. Только бы Беляев справился!» В себе-то он был уверен, а вот Владимира Ивановича в деле не видел.