Комната была оснащена компьютерами, большим конференц — столом и самыми современными технологиями. Справа по коридору здесь был также тренировочный зал и арсенальная комната, что давало нам доступ к практике и оружию, если в этом возникала необходимость. Я не была охранником, и я вообще играла одна, когда дела пошли плохо. А они шли плохо с определенной частотой в последнее время.

Было три ветерана охранников из сотрудников — Джульетта, Линдси и Келли, временно заменяющая Люка. Было также несколько охранников, которых нанял Люк для пополнения вакансий охранного корпуса.

Сегодня вечером, в комнате OПС было тихо. Келли не было, вероятно на патрулировании, а Джульетта — гибкая и рыжеволосая сидела у мониторов, которые отображали Дом.

Линдси сидела за столом, держа перед собой таблетку, стакан кефира и пластиковую ложку в руке. Люк сидел в конце стола, читал газету, лодыжки скрещены на столешницу. Это было как будто, мы зашли в их уголок для завтрака.

— Мы должны придумать всем второе имя, — сказала я, садясь на противоположной стороне стола.

— Люк Сэй, наверное? — Люк даже не моргнул глазом, он просто перевернул страницу газеты. — Сообщи нам, что ты хочешь, Страж. У нас тоже есть имя для тебя.

Это встревожило. Не то, что бы был способ, избежать этого, но я не хотела, чтобы они обсуждали меня и мои отношения вокруг стола в кабинете ОПС.

— Нет вы не можете.

— Да, мы можем. Линдси шумно стучала ложкой об стенки чашки с йогуртом, чтобы собрать оставшиеся капли

. — Ты — Метана.

— Я кто?

— Метана. Мерит и Этан. Метана.

— Никто не просит вас об этом. — Все вампиры в кабинете, откинулись назад, чтобы посмотреть на меня, с сардоническим выражением на лицах. Они кивнули одновременно, и я откинулась немного назад на своем стуле.

— Да, мы делаем это, — сказал Люк, выступая за всех. — Я имею в виду, мы стараемся не говорить о вас постоянно. У нас у всех есть более важные дела, чем препарировать ваши отношения.

Линдси подняла ложку. — Я этого не делаю.

— Ладно, у всех, кроме Линдси есть более важные дела, а я не собираюсь вмешиваться в личные дела. Во всяком случае, так как мы не сделали этого раньше, добрый вечер, Страж.

Я хмыкнула. — Добрый вечер. Аудитор безопасности здесь, беседует с Этаном. Он сказал, что ты уже разговаривал с ним?

— Мы говорили, — подтвердил Люк. — Честно говоря, я думаю, что его предложения являются ненужными. Не опасны но слишком консервативны, для применения на практике, но если они заставят большого человека чувствовать себя лучше, так тому и быть.

— Я встретилась с ним сегодня вечером, — сказала Линдси, бросая стаканчик от йогурта и ложку в мусорную корзину через всю комнату. Ее бросок был совершенен, и выстрелил эхом в мусорном ведре. — Он горяч, — сказала она, вытирания руки. — Высокий, темный, и горячий.

— Я здесь, — сказал Люк. — Да, я как и ты признаю человека никак не связанного с тобой горячим. — проворчал Люк, но давайте закончим с этим. — Страж, что нового тебе известно?

— Не так много, — сказала я, и рассказала им об убийстве Оливера и Евы, горе бродяг, и о том, что мы нашли на складе.

Пока я говорила, Линдси встала и остановилась возле гигантской доски на которой мы могли отслеживать наших клиентов и стала заполнять ее известными нам фактами.

— Щепки дерева, если они осинвые, возвращают нас обратно к Маккетрику — пришла я к выводу.

Линдси замерла и посмотрела на Люка.

— Что? — Спросила я.

— У нас есть кое что, что тебе нужно увидеть. — Постучав тихо по встроенному в столешницу экрану, он вызвал изображение на проекционный экран на стене рядом с нами. Найдя в интернет — видео выпуск новостей вышедший ранее днем.

На экране, Диана Ковальчук, мэр Чикаго, стояла на подиуме. Рядом с ней стоял Mаккетрик. Мы видели его в этой позиции прежде, подлизывающегося к Koвальчук и стоящий рядом вредоносный человек-Страж.

Он был одет в свой обычный костюм, военной марки. Шрамы, которые он получил от встречи с осиновыми пулями из своего пистолета были неизбежны. Они покрывали его лицо, пересекались, покрывая кожу от шеи до линии роста волос. Один глаз был молочно-белым, другой глаз был чистым и бдительным, и невозможно было отрицать очевидной злобы в его взгляде.