— Я чувствую себя преданным.

Я закусила губу противясь внезапному натиску слез. — Я знаю. И мне жаль.

Этан кивнул, но ничего не сказал.

— Хорошо, тогда, — сказал я. — я должна вернуться к работе. — удрученная и злая я пошла к двери.

— Куда ты идешь?

— Я не совсем уверена. Но я думаю, нам нужно некоторое пространство, прежде чем мы можем сказать то, о чем будем потом сожалеть.

Предположим, что мы уже не вместе.

Пятнадцать минут спустя я была еще в пути на Лейк Шор Драйв, с озером справа от меня и Чикагскими "Широкими плечами", слева.

К сожалению, поездка не сделала меня спокойней. Мир было тих, но мои мозг и сердце устроили гонки.

Наверное, Лэйси и Этан работают. Может, они сделали перерыв после долгой, несчастной ночи. И возможно, пришло время, которое он возможно, провел бы со мной, если бы не был так зол.

Он хотел рядом друга, кого-то кому мог доверить свои чувства. Он мог бы, выбрать сообщника получше из каталога. Она была всем, чем я не была, как мне казалось.

Изящная, стильная, хладнокровная.

Такая же, как он.

Линдси как-то сказала мне, почему Этан нуждался во мне, потому что я поджигала его лед. Лейси может никогда не вызывала его гнев, но она конечно, не зажигала его.

Но ничто из этого не заставило меня чувствовать себя лучше. Не сегодня.

Я хлопнула по рулевому колесу обеими руками, пока ладони не заболели и я не почувствовала себя лучше.

Бедное Volvo. Изобретение ли шведских инженеров или нет, оно не было предназначено для вампирской агрессии. Казалось, есть только один вариант.

Я поехала в украинскую деревню, где базировалась североамериканская Центральная стая.

Приземистый бар для байкеров назывался Красная шапочка, сейчас он также являлся домом для некоей городской нарушительницы. И я хотела бы ее видеть.

Даже в мороз, оборотни бездельничали снаружи, в то время как Мэллори, собрав свои волосы в высокую бабету, по моде а-ля молочная горничная, стояла рядом с Берной и практиковалась в заливке ликера в выстроенные в ряд бокалы.

Когда я подошла ближе, инструкции Берны стали слышны яснее. — Нет, — настаивала она. — Нет, ты льешь быстро, не разлей. Я покажу, я покажу — Она оттолкнула Мэллори с пути и забрав бутылку ликера у нее и наполнила шесть бокалов гладкой, быстрой линией, не пролив ни капли.

Мэллори кивнула ей завистливо. — Я не уверена, люблю ли я тебя, — откровенно сказала она. — Но ты разбираешься в мясе и выпивке.

— Это два блюда из четырех, — сказала я, садясь перед баром. — малокейки и пицца два других.

Бог знал, Мэллори была далека от совершенства, и наши отношения были еще деликатны. Но стоило ей взглянуть на мое лицо, как ей стал понятен источник моих неприятностей. и закатить глаза.

— Что же ты теперь сделала?

— Почему ты думаешь, что я что то сделала?

— Потому что ты на другом конце города в этом баре, когда у вас большие проблемы в вашем Доме. Черт побери, Берна. Он сказал, что я могу отдохнуть немного.

— Ты можешь отдохнуть немного, — сказала она, хлопая одной рукой по другой и указывая на меня. — Посмотри на девушку. Она тощая вампирша. Она в любви, но она далеко от любовника. Тебе не нужно волшебство, чтобы знать это. — Она постучала по голове. — Необходимо око.

Они обе посмотрели на меня. я кивнула застенчиво.

— Когда ты права, то права, — сказала Мэллори. — И поскольку он принял кол за нее, это в значительной степени доказывает, что он с ней надолго. Я держу пари, что она текущий источник своей собственной драмы?

Я ненавидела этот вывод.

Не потому что это было не так, а потому, что это было унизительно. Мне двадцать восемь лет, и я бессмертна. Было ли мне предназначено, чувствовать себя неловко всегда, по крайней мере, там где касалось любви?