Их было четверо. Все оборотни, только трое из них были полуголыми, их скульптурные тела стоили того. Габриэль, единственный в рубашке, тасовал толстую, хорошо потертую колоду карт. — Котенок, — сказал он, не сводя с меня взгляда.

— Мой брат Дерек. Я полагаю, вы с Беном уже встречались и Кристофер.

Миссис Кин назвала своих детей в алфавитном порядке наоборот, начиная с Габриэля — старшего. Адам, самый младший Кин, его родной брат, был передан CАЦ после его неудачной попытки вырвать контроль над стаей у Габриэля.

Бен, Кристофер, и Дерек были следующими тремя молодыми.

Бен и Кристофер были широкоплечими и рыжеволосыми, как их брат, они сидели слева от Габриэля.

Дерек сидел справа. У него были такие же янтарные глаза, как у Габриэля, но темные волосы и тонкие черты. Он, должно быть пошел, в другую половину семьи.

— Вампир? — задал вопрос Кристофер, глядя на карты. — Ты устроил здесь перевалочный пункт для сверхъестественных, брат?

— У меня нет необходимости в промежуточной станции. — Заверила я его.

— Котенок имеет когти, — сказал Дерек с мужскими одобрением.

— Ррррр, — зарычала я.

— Вы все еще боретесь с феями, котенок? — Спросил Габриэль.

— Нет И именно поэтому я здесь.

Взгляд Габриэля щелкнул по мне, считывая, затем снова вернулся к картам.

— Садитесь, дамы. — Магия Габриэля была сильной, и не осталось сомнений, в значении взгляда.

— Могу ли я спросить о рубашках? — спросила я, садясь рядом с Мэллори. — Или об отсутствии рубашек?

— Нет не можешь, — сказал Кристофер.

— Да, — издевался Габриэль, — она может. Щенки потеряли свои рубашки, Котенок. Буквально и в переносном смысле.

Дерек что-то проворчал нелестное.

Габриэль послал ему быстрый и испепеляющий взгляд. — Заткнись, или я вызову тебя еще раз, и мы оба знаем, что из этого выйдет. — Он начал раздавать карты через стол, по семь карт каждому из нас. — Название игры — Нантакет.

— Что такое Нантакет? — спросила я.

— Это способ обмануть, — сказал Дерек с улыбкой, ставя бокал чистого алкоголя перед собой. — Не дайте себя ввести в заблуждение.

— Я бы никогда не стал обманывать, — сказал Гейб. — Я честен, по необходимости.

— Или же действительно хороший лжец- сказал Бен.

— Я не лжец, — сказал Гейб, подавая оставшуюся часть колоды Кристоферу.

Тот разделил ее пополам, положил нижнюю половину на верх, и вернул колоду Гейбу, который разделил карты на три кучки в середине стола. После этого он перевернул карты двух кучек наружу, открывая пики в каждой.

— Пиковая карта бьет, — сказал он. В моей руке не было ни одной пики, но я понятия не имела, хорошо ли это. Если пики били карты, что било пики?

— Старшая карта, первый ход, сказал Гейб, размещая даму бубей на вершине одной из пик. Я не была уверена почему, или как я должна играть. я выбрала даму Червей и играла ею, положив сверху оставшейся пики.

— Хорошо сыграла, — сказал он, и начал просматривать свои карты, хмурясь в концентрируясь.

Каждый раз, когда я играла картой, я пыталась направить разговор к Дому. Но Габриэль не позволил мне сказать хоть слово о политике.

И так продолжалось около часа, в конце которого я все еще не была уверена в правилах Нантакета. Время от времени бросая вниз карты я думала, соответствую ли стратегии, в то время как оборотни играли картами с явной беспечностью.

Они были бы уверенными победителями за покерным столом, если им позволить играть достаточно долго, чтобы победить.

В конце концов, Дерек бросил две оставшиеся карты на стол.

— Нантакет водолазка, — сказал он, и другие оборотни бросили свои карты также.

— Что делать? — Спросила я, глядя на Габриэля.

Но прежде чем он успел ответить, дверь в бар приоткрылась на дюйм и Берна сказала "клиенты"! — указывая на Мэллори артритным пальцем.

— Ты льешь!

Мэллори тихо сидела за столом мгновение, массируя виски. Казалось, ее терпение к Берне определенно истощается.