– Думаю, нечто в этом роде давно назревало, еще с тех пор, как ваш отец принял решение вернуться в политику. Думаю, Джанет Грей об этом знала.

Вошла медсестра, и Брэдли заторопился.

– В машине поговорим, – бросил Брэдли. – Я буду готов через пять минут.

Но он был готов не через пять минут. Через три. Он захлопнул за собой дверь машины и спросил:

– Где сейчас Лиалл?

– Предполагается, что он должен быть с вашим отцом в Лондоне.

– А мой отец об этом не знает?

– Нет. Он выписался из больницы, и я не смогла связаться с ним через штаб-квартиру ОСАН.

– Если Лиалл в Лондоне, то ваша теория ошибочна. Он не может быть ответственным за это похищение.

– Если он действительно в Лондоне, то не может, – согласилась я. – Но я сомневаюсь, что он там. Я подозреваю, что телеграмма была мистификацией. Вот почему нам нужно связаться с вашим отцом – чтобы это выяснить.

Мы промчались по пыльным пригородам Пальмы и миновали аэропорт. Брэдли Ван де Ноде мрачно заметил:

– Чем скорее отец сделает заявление, тем лучше. – Он посмотрел на часы. – Если мы поторопимся, то можем успеть на выпуск новостей.

Мы промчались через поселок и выехали на горную дорогу. Брэдли сидел тихо, его лицо было застывшим и напряженным. Высокий, худощавого телосложения, он очень мало походил на своего отца. У него были тонкие, почти девичьи черты. Серо-голубые глаза не выдавали никаких чувств. Я догадывалась, что даже в более счастливых обстоятельствах Брэдли Ван де Ноде не были свойственны ни обаяние и ни сердечность отца.

Внезапно он спросил:

– Марио и Пегги знают про Лиалла?

– Нет. Если бы я попыталась сказать это Марио, он бы мне не поверил. Он думает, что это я вела себя подозрительно. На самом деле он даже обвинил меня в том, что я участвовала в похищении.

Брэдли с холодным злорадством улыбнулся.

– А теперь он носится по всей Майорке, пытаясь провести в одиночку спасательную операцию?

– Он воспринял известие о пропаже Даниэлы очень тяжело. Он ее очень любит. Для человека его темперамента просто невозможно оставаться на месте и бездействовать.

– Но это все, что мы можем сделать, – сказал Брэдли. – Сидеть и ждать. Как только отец объявит о том, что отказывается становиться премьером, Даниэлу тут же вернут.

Я посмотрела на часы. До главного дневного выпуска новостей оставалось всего полчаса. Я еще сильнее нажала на педаль газа, и автомобиль стремительно помчался по сужающейся дороге.

Глава 17

Мы собрались в гостиной перед телевизором. Музыкальное комедийное шоу, которое все никак не кончалось, наконец закончилось, и начались новости. В Мадриде произошло крушение поезда. В Сан-Себастьяне произошел пожар в отеле, пострадали одиннадцать туристов. Марио отчаянно ругался, я впилась ногтями в мягкий бархат обивки дивана. Я слышала, как комментатор безличным голосом упомянул африканский саммит, прозвучало имя Джона Ван де Ноде, но мой испанский был недостаточно хорош, чтобы я смогла понять остальное. Затем на экране появились кадры из Лусаки. Полный зал, ревущий в общем порыве энтузиазма. Под оглушительные аплодисменты на трибуну вышел Джон Ван де Ноде, прямой и широкий, седая шевелюра придавала ему облик патриарха. Позади него я разглядела сидящих Дэвида и Хелену. Суровое лицо Джона Ван де Ноде оставалось бесстрастным. Он поднял руку, призывая зал к тишине, после чего начал говорить.

Чтобы понять его следующие слова, не обязательно было знать испанский. Через считанные секунды все делегаты встали со своих мест и принялись аплодировать.

В этот раз даже Леония, казалось, пришла в замешательство. Ее взгляд, как и взгляды всех остальных, был устремлен на неподвижное, как маска, лицо Брэдли. Он яростно придавил окурок сигареты, круто повернулся и вышел. Леония несколько секунд колебалась, потом последовала за ним, и мы услышали, как захлопнулась дверь кабинета.

– Он будет звонить отцу, – проговорила Пегги дрожащим голосом. – Он позвонит отцу, и отец все объяснит. – Надежда в ее голосе звучала как-то жалко. – Может быть, им уже удалось найти Даниэлу и она в безопасности… Так трудно установить связь…

– Может быть, она мертва, – жестко сказал Марио, сплюнул на роскошный ковер и стремительно вышел из комнаты.

Я откинулась на спинку дивана, запрокинула голову и закрыла глаза. Если бы только я могла поговорить со Стивом! Но я дала слово Джону Ван де Ноде, и это обещание я нарушать не собиралась.

«Если бы я только могла поговорить с Максом», – думала я с болью в сердце. Если бы он был здесь и мог бы обнять меня и прошептать слова утешения! Если бы мог поделиться со мной своей силой!

Поговорила ли с ним Клодетта? Похищение Даниэлы отодвинуло все остальное на второй план, даже Макса. Но теперь он снова занимал все мои мысли, и я хотела видеть его так сильно, что не могла думать ни о чем другом.

Я осталась в комнате одна и теперь сидела в темноте, не потрудившись включить свет. Когда мои слезы по Максу наконец пролились, я встала и устало подошла к окну. Где-то шестилетняя девочка тоже сейчас плачет. Плачет, потому что она напугана и ничего не понимает. Мне стало стыдно за мою минутную озабоченность своими собственными проблемами.