Ее улыбка померкла, как лучи солнца, садящегося за горизонт.

– Нам туда не добраться. Ты ведь понимаешь это, так ведь?

Он пожал плечами с самым беззаботным видом.

– Поглядим.

По кораблю, разумеется, разлетелись слухи о близящейся битве, но «Эхо» был целым космическим городом, со всей многоплановостью, свойственной городам. На высших командных палубах все сосредоточились на сражении: офицеры и младший командный состав знали свои роли и выполняли обязанности с тем же профессионализмом, что и на борту имперского военного судна.

На нижних палубах, в самых глубинах судна, битва была предметом молитв, беспомощных проклятий или полного неведения. Те тысячи смертных, что питали корабль своим потом и кровью, вкалывая в реакторных отсеках или на орудийных платформах, понимали лишь одно: вскоре предстоит бой.

Талос в одиночестве отправился на центральную посадочную палубу. Выжившие бойцы десятой роты уже погрузились в десантные капсулы, а их «Громовые ястребы» нагрузили боевым снаряжением, которое понадобится на поверхности. Сервиторы стояли тут и там, безмолвно таращась в ожидании следующего приказа.

Пророк пересек опустевшую палубу ангара. Делтриан спустился ему навстречу по трапу.

– Все готово, – вокализировал техножрец.

Талос окинул адепта немигающим взглядом багровых линз.

– Поклянись, что выполнишь мой приказ. Эти три саркофага бесценны. Малкарион останется с нами, но три остальных вместилища должны вернуться к легиону. Этим реликвиям нет цены. Они не должны погибнуть здесь, с нами.

– Все готово, – повторил Делтриан.

– Ценнее всего геносемя, – настойчиво продолжал Талос. – Запасы геносемени в контейнерах должны во что бы то ни стало достичь Великого Глаза. Дай мне клятву.

– Все готово, – в третий раз сказал Делтриан.

Он относился к клятвам без особого уважения. По его мнению, создания из плоти и крови давали обещания, пытаясь оперировать понятием «надежда» вместо точно просчитанных вероятностей. Если коротко: соглашение, основанное на неверных данных.

– Поклянись мне, Делтриан.

Техножрец издал низкое ворчание, означавшее код ошибки.

– Хорошо. Пытаясь закончить этот устный обмен репликами, я даю клятву, что в точности последую этому плану и попытаюсь исполнить его в меру своих возможностей и способностей контролировать действия других.

– Это меня устроит.

Однако Делтриан еще не закончил.

– Согласно моим оценкам, нам надо провести еще несколько часов в астероидном поле, прежде чем мы убедимся, что все корабли ксеносов пустились в погоню за вами. Следует учесть погрешности ауспика. Следует учесть, что нас может зажать между обломками. Следует учесть возможность вмешательства ксеносов. Логистика…

– Учесть следует многое, – перебил Талос. – Я понимаю. Прячьтесь столько, сколько потребуется, и бегите, когда представится возможность.

– Я сделаю так, как вы пожелаете.

Техножрец развернулся, но промедлил, прежде чем подняться на трап. Талос не уходил.

– Вы задержались здесь, потому что хотите, чтобы я пожелал вам удачи? – Делтриан склонил к плечу скалящийся череп, заменявший ему лицо. – Вы должны знать, что сама идея «везения» для меня неприемлема. Существование основано на случайностях, Талос.

Повелитель Ночи протянул руку. Глазные линзы Делтриана на секунду сфокусировались на перчатке – их выдало тихое жужжание.

– Любопытно, – сказал техножрец. – Обрабатываю информацию.

Мгновением позже он сжал запястье легионера. Талос сжал запястье жреца, обменявшись с ним традиционным рукопожатием воинов Восьмого легиона.

– Это было честью, почтенный адепт.

Делтриан попытался найти подходящий ответ. Он был чужаком, однако древние торжественные слова – те самые, что произносили братья Восьмого легиона накануне безнадежного боя, – пришли к нему с неожиданной быстротой.

– Умри, как жил, сын Восьмого легиона. Облаченным во тьму.

Двое разжали руки. Тонкости были столь же чужды Делтриану, как и терпение, так что он немедленно развернулся и поднялся по трапу на корабль.

Талос промешкал, потому что видел Септимуса наверху трапа. Раб поднял руку в перчатке в прощальном жесте.

Талос фыркнул. Смертные. Чего только они ни делают на поводу у эмоций!

Он ответил своему бывшему рабу кивком и без лишних слов покинул ангар.