– Ты хочешь умереть здесь, внизу, человек?

Она обхватила себя руками, стараясь согреться.

– Я вообще не хочу умирать.

– Я не бог, чтобы из ничего творить чудеса. Все умирает.

– Да, господин.

И вновь тишина.

– Я слышу, как они шепчут, – созналась женщина. – Чужаки опять приближаются.

Огромная пушка на правой руке дредноута задрала ствол и лязгнула, перезаряжаясь. Для смертной этот звук стал уже привычным. Перешептывание усилилось. Она почти чувствовала, как затылка касается теплое дыхание.

– У моей истории уже есть славный конец. Капитан Малкарион, возродившийся в несокрушимом железе и во второй раз сразивший Рагуэля Мученика из Девятого легиона, прежде чем наконец-то погрузиться в вечный сон. Разве это не прекрасная легенда?

Даже не понимая его слов, женщина ощутила их значение.

– Да, господин.

– Кто способен разрушить собственную легенду одним последним безвестным рассказом? Кто променяет убийство героя Империума на спасение единственной человеческой души от смерти в бесконечном мраке?

Малкарион не дал ей времени на ответ. Уже разворачиваясь, он поднял орудия и наполнил зал оглушительным грохотом выстрелов.

Первый Коготь стоял наготове, окруженный отключенными сервиторами и бесценными комплектами терминаторской брони, которой не суждено было больше увидеть солнце.

Талос вложил гладиус в наголенные ножны, прикрепил разряженный болтер к бедру и обнажил Клинок Ангелов. Его наличник с изображением черепа – и с руной на лбу, обозначавшей тот самый титул, который был ему так ненавистен, – по очереди оглядел братьев.

Дыхание Меркуция вырывалось из вокс-решетки влажными всхлипами, он стоял достаточно прямо, чтобы удерживать штурмовой болтер. Его шлем, увенчанный двумя изогнутыми рогами, безмолвно смотрел на остальных.

Узас был в своем древнем шлеме с отпечатком пятерни. В одной руке он держал цепной топор, в другой гладиус. Его плащ из человеческой кожи, царственно наброшенный на одно плечо, контрастировал со свисавшими с доспеха черепами.

Кирион подготовил к бою цепной меч и болтер. Зигзаги молний на его наличнике казались рваными следами слез.

– Давайте покончим с этим, – произнес он. – Все равно жить мне уже надоело.

Талос улыбнулся, хотя так невесело ему еще ни разу не было. Узас ничего не сказал. Меркуций кивнул и заговорил, подавив стон:

– Мы доставим тебя на поверхность, брат. А когда Вариил выскажет все, что хотел, спустимся сюда и сдерем кожу с этой ксеносовской гарпии.

– Часто чем проще план, тем лучше, – заметил Кирион.

Талос вывел свой отряд в коридор, оставив заброшенные реликвии и безмозглых рабов медленно угасать во тьме.

XXVIII

ТАЙНАЯ ИСТИНА

Через час это стало помехой. Через два – проблемой.

К третьему часу они едва двигались.

– Просто бросьте меня, – сказал Меркуций, навалившийся на плечо Талоса.

Он задерживал их, замедлял их шаг. Талос знал это. Знали Кирион и Узас, а Меркуций знал лучше всех их, вместе взятых.

– Оставьте меня, – то и дело повторял он.

– Брось пушку, – отвечал Талос. – Она только мешает.

Меркуций сильнее прижал к себе штурмовой болтер.

– Просто оставьте меня. Я прикончу всех ксеносовских ублюдков, которые явятся сюда по мою душу. Если они идут за нами, я выиграю для вас немного времени.

Кирион шагал рядом с Талосом и хромающим воином. Он активировал закрытый канал, перевел дыхание и заговорил:

– Мы должны оставить его, брат.

Талос даже не взглянул в его сторону.

– Мы должны помалкивать.

– Мы должны умереть, Талос. Мы пришли сюда за этим. Меркуций уже умирает, а та рана на голове, что получил Узас, тоже выглядит паршиво. Череп у него рассечен до кости, а один глаз остался в том зале, где погиб Третий Коготь.

Талос не стал спорить.

– Узас беспокоит меня не меньше, чем Меркуций. Он кажется… холодным, отстраненным.

– Чтобы не сказать больше. Послушай, даже если Вариил подслушал шепот ксеносовских колдунов – что это изменит? Мы уже мертвы. Если мы не погибнем здесь, то умрем на орбите.

Талос ответил не сразу:

– Катер проскользнул внутрь осадного кольца. Он может проскочить и обратно. Ты слышал, что Вариил говорил насчет кораблей-призраков. Правила игры изменились.