– Они атакуют в любой момент, Талос, – предупредил он. – Ты мог бы воспользоваться своим очаровательным болтером. Лучше времени не придумаешь.

Талос полуползком достиг укрытия за аркой. Его меч и болтер валялись на палубе у его ног. Закряхтев, он поднял их, борясь с ползущей по позвоночнику болью и помутившимся зрением. Лишь со второй попытки он смог навести свой тяжелый болтер и присоединить его голос к общему хору. Поток разрывных снарядов рванулся в раззявленную пасть коридора. Следующие тридцать секунд ничего не было слышно, кроме прерывающейся мелодии болтерного огня.

– Что произошло? – спросил он. – Кто взял нас на абордаж? Какой орден?

Кирион рассмеялся.

– Ты не знаешь? Но ведь ты увидел это во сне. Ты сказал: «Багрянец и бронза на их броне», прежде чем потерял сознание.

– Я ничего не помню, – признался Талос.

– Перезаряжаю! – крикнул Меркуций.

Он снова упал на одно колено, не отрывая взгляда от коридора. Руки замелькали темными пятнами. Треск, щелчок – и штурмовой болтер опять завел свою басовую партию.

– Что произошло? – повторил Талос. – Кровь Ложного Императора, пусть кто-нибудьскажет мне: что случилось?

Объяснение Кириона было прервано в самом начале, когда в середину коридора с грохотом свалился Узас. Он упал с потолка – точнее, рухнул со служебной лестницы, сцепив руки на горле имперского космодесантника в полном боевом доспехе. Оба воина угодили прямо на линию огня, так что перестрелка прервалась, пусть и ненадолго.

– Идиот! – выдохнул Меркуций.

Его палец застыл на спусковой кнопке.

Имперский воин всадил кулак в наличник Узаса. Голова Повелителя Ночи откинулась назад. По коридору разнеслось оглушительное эхо удара. Пока их брат пошатывался, пытаясь восстановить равновесие, остальные бойцы Первого Когтя снесли лоялиста с ног ливнем болтерного огня.

Имперец с криком упал. Теперь противников на том конце коридора ничего не останавливало, и они двинулись в наступление. Их болтеры равномерно рявкали – «БЭНГ-БЭНГ-БЭНГ!» – точно так же, как оружие Первого Когтя. Снаряды взрывались вокруг укрытия Талоса, осыпая его осколками.

Узас сорвался с места, и в кои-то веки ему хватило ума кинуться в верном направлении – обратно к братьям. Талос видел, как воин споткнулся, когда один снаряд попал ему между лопаток, а второй ударил в голень. Узас врезался в стену рядом с Меркуцием и отлетел под скрежет изуродованного керамита. Когда он рухнул на палубу, голова в шлеме ударилась о сталь с прощальным звоном, сделавшим бы честь похоронному колоколу.

– Идиот! – повторил Меркуций под рев своего штурмового болтера.

Вражеское отделение прошло уже половину коридора, оставляя за собой мертвых и умирающих. Но они все еще находились под прикрытием арчатых готических стен.

Дисплей Талоса показывал, что жизненные показатели Первого Когтя пока сильны. С большими усилиями, чем ему бы хотелось признать, он подполз к Узасу и перетащил дергающегося глупца в укрытие. Броня брата обуглилась дочерна, а сгоревший плащ заменяли ошметки ободранной плоти. В последние часы Узаса не раз окатили прометиумом из огнемета, и от почерневшего доспеха поднималась острая химическая вонь.

– Сукин сы… – просипел Узас и забился в припадке кашля.

Дыхание влажно хлюпало у него в груди.

– Где Вариил? – спросил Талос. – Где Ксарл? Я сам вас прикончу, если вы не начнете отвечать.

– Ксарл и Вариил держат хвостовые туннели.

Кирион вновь перезаряжал болтер.

– Эти уроды уже перестреливались с «Эхом» на орбите, когда мы подоспели. Так или иначе, Империум нас ожидал.

Меркуций попятился на пару шагов, когда меткий снаряд врезался в его наплечник и взорвался, засыпав всех троих осколками керамита.

– Орден Генезиса, – прорычал он. – Прорвались на борт час назад. Ублюдочные двоюродные братишки Ультрамаринов.

– Может, мы вышли из варпа слишком близко к Новообретенной, прежде чем долетели до Тсагуальсы, – предположил Кирион. – Хотя я лично в этом сомневаюсь. Скорее, они выследили нас через варп-маяки, расставленные их библиариями. Хитрые сволочи эти жидкокровки.

– Слишком хитрые, – проворчал Меркуций.

– Конечно, ты можешь обвинить своего навигатора, – заметил Кирион.