Однако в Версале ничто не могло долго храниться в тайне. Конечно, они вполне полагались на молчание Жака и Сюзанны, но Маргарита знала: рано или поздно ее огненно-рыжая шевелюра примелькается, и все узнают в ней девушку, торгующую веерами в вестибюле. Не желая ставить Огюстена в неудобное положение, она попросила Люсиль занять ее место во дворце, а сама стала работать в мастерской. Очень много времени у нее уходило на придумывание новых сюжетов и узоров. Тогда же она предложила Люсиль переехать на постоянное жительство в квартиру над шляпной мастерской, которая большую часть времени пустовала, ведь по вечерам Маргарита уезжала в Шато Сатори. Люсиль с радостью ухватилась за последнее предложение, но торговать в вестибюле категорически отказалась из-за своей застенчивости.

— Есть другой выход: что, если продажей займется моя племянница? Кларисса — умная, красивая и честная девушка. Любой кавалер с удовольствием подойдет к ней и купит веер, хотя бы просто ради того, чтобы познакомиться и поболтать.

— А ее родители согласятся?

Люсиль всплеснула руками, показывая тем самым, что вопрос Маргариты был излишним:

— Ее покойная мать была моей сестрой, а теперь Клариссу не очень-то жалует мачеха. С ней обходятся просто ужасно! Я бы давно забрала ее к себе, если бы не жила в этой убогой комнатке в мансарде.

— Ну что ж, теперь у тебя хватит места и для племянницы. Раз ее рекомендуешь ты, значит, она мне понравится. Пусть приходит и живет здесь. Вот и будет тебе компания!

Все складывалось как нельзя лучше. Кларисса, черноволосая и темноглазая, с доброй улыбкой на лице, оказалась опрятной и трудолюбивой девушкой и не гнушалась никакой работой.

— Я знаю, как делать вееры, — сразу сказала она Маргарите. — Мне часто доводилось помогать тетушке Люсиль, и я тоже могу работать в дни, свободные от торговли.

В первый день Маргарита сама отвела Клариссу в вестибюль, потому что хотела избежать возможных неприятностей: разрешение торговать было дано ей, а не помощнице. К тому же в душе она опасалась, как бы девушку не взяли в оборот слишком напористые соседи-конкуренты, как это случилось когда-то с ней самой. Однако все обошлось. Оказалось, что, будучи ее наемной работницей, Кларисса имеет полное право занять место у подножия лестницы Королевы в вестибюле.

Огюстен не давал Маргарите скучать и водил ее на все празднества, представления, гуляния, маскарады и спектакли, какие только устраивались в парке. Однажды они смотрели спектакль по пьесе Мольера на старой Мраморной площади, которая располагалась на две ступени выше, чем Королевская. С трех сторон ее окружало восточное крыло дворца, и у зрителей возникала полная иллюзия, что они находились в театре, а не под открытым небом. Актеры и актрисы появлялись на сцене и уходили через стеклянные двери под позолоченным балконом, и розовые колонны, на которых покоился балкон, были очень удобны для того, чтобы главная героиня по ходу действия небрежно прислонялась к ним или пряталась в их тени.

Вообще-то Маргарита не имела права участвовать ни в одном из этих развлечений, предназначавшихся только для двора и почетных гостей, но, поскольку буржуа также часто умудрялись просочиться в праздничную толпу гуляющих — да и как было не пойти, ведь открытые ворота как бы сами приглашали наиболее дерзких и любопытных, — она была не единственной среди зрителей, в чьих жилах не текло ни капли благородной крови. Огюстен не мог провести ее внутрь дворца для участия в каком-либо официальном торжестве, и поэтому три вечера в неделю Маргарита вынуждена была проводить в одиночестве. Она знала, что там ее любимый встречается с Жаком и Сюзанной, потому что Огюстен всегда рассказывал ей о том, что происходило в королевских покоях дворца.

Супруги Фресней стали частыми гостями Шато Сатори. Маргарита обнаружила в их лице веселых и остроумных собеседников, с которыми было приятно проводить время. Они вели себя в высшей степени тактично и никогда не давали девушке почувствовать разницу в их социальном статусе. Она понимала, что этим была обязана в первую очередь Огюстену, с которым супругов связывала долгая дружба. Однако Жак и сам был очень покладистым и добродушным человеком. Сюзанна вела себя более сдержанно, но и она ни разу не проронила неосторожного слова, которое могло бы заставить Маргариту почувствовать себя посторонней в их столь очаровательной компании, куда допускались лишь знатные и состоятельные люди. И все же легкая тень омрачала счастье Маргариты.

Недаром говорят, что женщины инстинктивно распознают соперниц. Так и произошло. Первые робкие подозрения Маргариты вскоре окончательно укрепились. Сюзанна была влюблена в Огюстена.

Однажды они даже чуть было не заговорили об этом в открытую. Сюзанна и Маргарита оставили своих мужчин обсуждать достоинства нескольких породистых лошадей, которые были совсем недавно доставлены в конюшню Огюстена. С дружеской фамильярностью, установившейся между ними в последнее время, женщины, беззаботно болтая, прошли рядом с беседкой, скрытой кустами роз, и оказались на берегу пруда, в котором плавали золотые рыбки. В центре пруда обрушивал каскады брызг фонтан, сооруженный в виде пирамиды, обе женщины уселись на каменные скамеечки, продолжая пристально смотреть друг на друга. Сюзанна медленно водила пальцами по воде.

— Для меня и Жака счастье Огюстена значит слишком много, и мы не можем нарадоваться, глядя на него все эти дни. С тобой, Маргарита, он почувствовал себя счастливым…

— Неужели ты никогда не видела его таким?..

— Никогда. Говорю тебе истинную правду!

Маргарита задумалась на мгновенье, взвешивая сказанное, а затем многозначительно произнесла:

— И даже в те дни, когда тебе еще и в голову не приходило выйти замуж за Жака?

Спокойное выражение на лице Сюзанны ни чуточку не изменилось.