— Само собой разумеется, что ты и Жак будете первыми, кого я приглашу. Но скажи, почему ты здесь? Жак не говорил, что ты собиралась вернуться из Орлеана.

— Я хотела, чтобы это было сюрпризом для тебя!

— Тебе это превосходно удалось.

У Маргариты не исчезало впечатление, что эта веселая болтовня каким-то образом делала их еще ближе друг другу. Однако они старались не игнорировать присутствие девушки, и, объясняя причину своего приезда в Версаль, Сюзанна улыбалась ей.

— Когда Жак воевал, я была занята детьми и жила в нашем родовом поместье. И потом, когда войны закончились и Франция вот уже долгое время благоденствует в мире и согласии, я вела себя эгоистично и не собиралась расставаться с уютным гнездышком в деревне. Да и Жак в ущерб своей карьере проводил большую часть времени там, а не при дворе. К счастью, он все-таки получил повышение. Когда разгорелись страсти из-за Люксембурга, я стала подумывать о возвращении ко двору, несмотря на то, что детям придется пока оставаться в Орлеане. Климат там полезнее для их здоровья. И хотя Жак еще не получил приказа выступать и, следовательно, не может с полной уверенностью утверждать, что его мушкетерский полк будет отправлен в Люксембург, он давно уже хотел, чтобы я вернулась в наш дом в Париже, и вот я здесь. Если ему придется опять отправляться в поход, то мы хотя бы сможем все оставшееся время провести вместе.

— То-то я заметил, что Жак в последние дни находится в прекрасном настроении, — отозвался Огюстен. — Уж я-то должен был догадаться, что это связано с твоим приездом. Мы с Маргаритой проезжали мимо вашего дома, когда недавно были в Париже.

— В следующий раз вы оба обязательно должны заехать к нам отобедать. Я настаиваю на этом. А куда же вы направляетесь сейчас?

— Король пригласил Маргариту посмотреть шедевры живописи.

— Ну что ж, тогда не смею вас больше задерживать. Встретимся позже, на празднике.

Сюзанна опять присоединилась к прежней компании, в которой проводила время, пока не вернулся Жак, отлучившийся по срочному делу. Она сделала попытку вступить в беседу, но отвечала невпопад и вскоре, замолчав, углубилась в раздумья, главной темой которых был Огюстен. Как могла она предположить, что долгая разлука, дети или искренняя преданность мужа, которому она мысленно изменяла даже в момент их интимной близости, изменяла с мужчиной, за которого не могла выйти замуж, — что все это повлияет на его любовь к ней, заставит ее потускнеть и отойти на задний план?..

— Разве это не так, мадам де Фресней?

Неожиданный вопрос заставил ее вздрогнуть и опять вернуться к действительности. Отсутствующим взглядом окинула она круг лиц, ожидавших ее ответа, отчаянно пытаясь вспомнить, о чем же шел разговор; к счастью, ей это удалось, и она смогла выдавить из себя несколько более или менее вразумительных слов.

В Галерее живописи Огюстена и Маргариту уже ожидал хранитель, спокойный, учтивый человек, гордившийся своей должностью. Ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем разговаривать о картинах с людьми, интересующимися искусством. Маргарита готова была часами слушать его и всматриваться в портреты, натюрморты и пейзажи, поражавшие красотой и эмоциональностью. Имена художников, все неизвестные ей, звучали у нее в голове колокольным звоном: Тициан и Леонардо, Рафаэль, Гуэрчино и Бассано, Рубенс и Джорджоне и многие другие.

— Король — великий коллекционер, — сообщил ей хранитель, — и в особенности его привлекают болонская и венецианская школы живописи. — В этот момент они перешли от «Девственницы» Веронезе к портрету, от которого струилась необычайная духовная умиротворенность.

— Кто это? — спросила Маргарита.

— Это портрет кисти великого Леонардо да Винчи. Здесь изображена жена одного флорентийца, дель Джокондо. Ее звали Мона Лиза.

Она стояла, зачарованная прекрасной картиной, которая по своему размеру уступала большинству других, находившихся в галерее. В этих глазах, полных таинственности, и загадочной улыбке скрывалось нечто, напоминавшее Сюзанну де Фресней. Неужели обе они скрывали любовь к другому мужчине? Она чувствовала, что близка к правде.

Они ходили с хранителем по залам так долго, что и не заметили, как исчезли последние лучи вечернего багрового солнца и на смену естественному дневному свету пришло пламя свечей в настенных канделябрах. А празднество в парке было уже в полном разгаре. Маргарита и Огюстен покинули дворец точно таким же путем, как и вошли в него, и оказались на улице, где сразу же погрузились в теплую и влажную темноту. Можно было сберечь время и сократить путь, воспользовавшись выходом западного фасада, откуда перед гала-празднеством уже убрали часть строительных лесов, но Огюстен хотел пощадить чувства Маргариты. Ведь ей пришлось бы оказаться на том месте, где насмерть разбился ее отец. Он знал, что она постоянно думала об этом, ибо старалась не смотреть в направлении лесов, когда он вел ее мимо водных цветников по широкой лестнице к каскаду фонтанов Латоны, где их разгоряченные лица освежила завеса мельчайших капелек воды. Воздух был наполнен терпкими ароматами цветов и звуками музыки, создававшими ощущение удивительной гармонии природы и искусства. Они направились в Бальную рощу и с террасы посмотрели вниз на мраморную площадку, расположенную в центре и окруженную обширной гладью фосфоресцировавшей воды. Танцоры в шелковых и атласных одеждах, усыпанных драгоценностями, совершали симметричные передвижения и образовывали красивые калейдоскопические узоры. Взорам тех, кто наблюдал сверху, открывалось чрезвычайно эффектное зрелище.

Огюстен и Маргарита спустились вниз и, поймав ритм, сразу же плавно заскользили в танце. Свет тысяч свечей преломлялся в ее кулоне и зажигал восхитительный голубой огонь, который соперничал с блеском далеких звезд в вечернем небе. Маргарите вдруг захотелось танцевать до самого утра в этом волшебном месте. Семнадцать искрившихся брызгами водопадов обрушивались каскадом на позолоченные камни и литой чугунный орнамент, а навстречу им вздымались из прудов прямые, как стрелы, струи фонтанов. Здесь царила благодатная прохлада, которая была как нельзя кстати для танцующих в этот жаркий летний вечер.

В перерывах между танцами они присаживались отдохнуть на великолепно обставленной и украшенной террасе, где стояли шелковые кушетки. Когда же желающих потанцевать набралось столько, что нельзя было протолкнуться, Огюстен с Маргаритой наши более спокойное местечко — небольшую рощу с раскидистыми деревьями, где играл небольшой оркестр. Там танцевало с полдюжины пар, и все они по очереди заказывали музыкантам свою любимую мелодию. Огюстен воспользовался этим уютом и спокойствием, чтобы изредка целовать свою партнершу. Они не обращали никакого внимания на подходившие пары, пока вдруг не услышали рядом голос обратившейся к ним Сюзанны.