От улыбки Сары у него мгновенно перехватило дыхание. Было странно ощущать, как простая улыбка вызывает такое чувство, будто тебе так сильно двинули в живот, что выбили весь воздух из легких. Деймон подождал несколько мгновений, прежде чем оправился настолько, чтобы заговорить.

— А почему вы думаете, что мне необходимо почувствовать себя лучше? — спросил он, стараясь выглядеть беспечным.

— Для этого не нужно быть провидицей, Деймон. Вы хромаете. Вокруг вашего рта залегли белые линии напряжения, а ваша нога дрожит.

Деймон поднял чашку ко рту и сделал осторожный глоток варева. Вкус был исключительным.

— Некоторое время назад на меня напали. — Слова вырвались прежде, чем он успел себя остановить. Он в ужасе заглянул в кружку с чаем, опасаясь, не было ли это зелье сывороткой правды.

Сара аккуратно поставила свою чашку на стол.

— На вас напал человек?

— Ну, он не был незнакомцем. — Он сделал большой глоток чая. Его жар согрел его, распространяясь по всему телу и достигая самых болезненных мест.

— Почему у одного человека появляется желание убить другого? — вслух размышляла Сара. — Я никогда этого не понимала. Деньги — на самом деле такая глупая причина.

— Большинство людей так не думает. — Он потер лоб, словно у него болела голова, или, возможно, вспоминая. — Люди убивают по множеству причин, Сара.

— Как ужасно для вас. Надеюсь, его поймали.

Деймон покачал головой прежде, чем успел остановиться. Ее ясный взгляд задержался на его лице, снова заглянув ему в душу так, что Деймону захотелось выругаться.

— Я смог уйти, но мой помощник… — Он прервался, чтобы поправиться: — Мой друг оказался не так удачлив.

— О, Деймон, мне так жаль.

— Я не хочу об этом думать. — Он просто не мог. Было слишком рано, слишком больно. В своих кошмарах, в сердце и душе он все еще слышал эхо криков. Видел мольбу в глазах Дэна Тредвея. Образ его смерти навечно отпечатался в голове Деймона. Боль вдруг показалась ему почти невыносимой. Он плакал в душе, грудь жгло огнем, горло сжималось от горя.

Сара потянулась через стол и кончиками пальцев дотронулась до его головы. Этот жест казался естественным, даже непроизвольным, а прикосновение было настолько легким, что он едва почувствовал его. Тем не менее Деймон ощутил его эффект, когда у него в голове словно бы что-то взорвалось. Возникшие крошечные электрические импульсы избавили его от ужасной боли в висках и затылке.

Схватив Сару за запястья, Деймон отвел ее руки и сразу отпустил. Он дрожал, и она это чувствовала.

— Не надо. Не делайте так.

— Простите, мне следовало сначала спросить, — сказала Сара. — Я просто пыталась помочь. Хотите, я отвезу вас домой? Снаружи уже темно, а для вас небезопасно пытаться спуститься с холма без достаточного освещения.

— Я так понимаю, защитный краситель — это большая и темная семейная тайна, — произнес Деймон, пытаясь перевести беседу в более легкий тон. Он допил чай и встал. — Да, спасибо, я бы не возражал, если бы вы меня подбросили домой. — Его эго тяжело было это признавать, но и дураком Деймон не был. Он ведь и так уже выставил себя перед Сарой полным идиотом.

Тихий смех Сары удивил его.

— На самом деле я понятия не имею, является эта краска семейной тайной или нет. Мне придется провести небольшое исследование по этому поводу, и тогда я поделюсь с вами результатами.

Деймон не смог сдержать ответную улыбку. В смехе Сары было нечто заразительное, что-то в ней самой неудержимо влекло его.

— Вы знаете, что, когда вы приехали, ветер отчетливо прошептал: «Сара вернулась. Сара дома». Я сам это слышал. — Слова вырвались у него почти против воли.

Она не рассмеялась, как он ожидал, но выглядела довольной.

— Это очень красивые слова. Спасибо, Деймон, — искренне произнесла она. — А ворота действительно были открыты? Парадные ворота с узорами, а не те, что сбоку?

— Да, они были широко распахнуты, словно приглашая меня войти. По крайней мере, создавалось такое впечатление.

Ее голубые, как море, глаза изучали его лицо, вглядываясь в каждую деталь, каждую черточку. Он знал, что не слишком хорошо выглядит. Мужчина за сорок, потрепанный жизнью и покрытый шрамами. Не физическими, но внутренними, и она, несомненно, видела, как он измучен.