— Очень интересно. Думаю, нам предназначено стать друзьями, Деймон. — Ее голос окутал его нежностью шелка и жаром.

Деймон понял, почему горожане произносили ее имя со страхом. С уважением. Загадочная Сара казалась настолько открытой, и в то же время ее глаза таили тысячи тайн. В ее голосе звучала музыка, а руки исцеляли.

— Я рад, что ты вернулась домой, Сара, — сказал он, надеясь, что не сделал из себя еще большего дурака.

— Я тоже, — ответила она.

— Сара! — Ханна Дрейк бросилась в объятия сестры. — Как я рада тебя видеть! Я так по тебе соскучилась. — Она отстранилась на расстояние вытянутых рук, чтобы получше рассмотреть Сару. — Кстати, ты сейчас похожа на вора-домушника, собирающего ограбить местный музей. Я и понятия не имела, что картины Фрэнка Уорнера стали такими ценными. — Она весело рассмеялась собственной шутке.

Ей вторил тихий смех Сары.

— Мне следовало знать, что по возвращении ты станешь пробираться в дом в два часа ночи. Это так на тебя похоже. Где ты была на сей раз?

— В Египте. Какая же это невероятно красивая страна! — Ханна устало уселась на качели у крыльца. — Но я совсем вымоталась, добиралась домой целую вечность. — Слегка нахмурившись, она изучала обтягивающее черное одеяние Сары. — Интересный у тебя набор инструментов, сестричка. Надеюсь, мне не придется вносить за тебя залог? Я действительно устала, и, если позвонят полицейские, могу не проснуться.

Сара без малейшего намека на смущение застегнула низко на талии пояс с набором маленьких инструментов.

— Если я не смогу очаровать полицейского, поймавшего меня на небольшом взломе, то не заслуживаю фамилии Дрейк. Заходи и ложись спать. Я переживаю за нашего соседа и собираюсь просто пройтись по округе и убедиться, что с ним ничего не случилось.

Бровь Ханны взметнулась вверх.

— О боже, Сара! Мужчина? В твоей жизни появился настоящий, всамделишный мужчина? Где он? Я хочу пойти с тобой. — Она потерла руки, и ее лицо просияло. — Подожди, пока я не расскажу остальным. Могущественная Сара пала!

— Я вовсе не пала… Не начинай, Ханна. У меня просто появилось одно из моих предчувствий, и я собираюсь его проверить. Лично к Деймону это вообще не имеет никакого отношения.

— Ого, это становится действительно интересным. Деймон. Ты помнишь его имя. Как вы познакомились? Давай, Сара, не томи, рассказывай уже со всеми мельчайшими подробностями!

— Тут не о чем рассказывать. Он просто заглянул, чтобы спросить о консерванте древесины и о краске. — Тон Сары был спокойным и отчужденным.

— Хочешь, чтобы я поверила, что он вошел сам, без приглашения? Ты, должно быть, пригласила его в дом.

— Нет, не приглашала, — возразила Сара. — На самом деле ворота оказались открытыми, а собаки позволили ему войти.

— Ворота открылись сами? — недоверчиво переспросила Хана, вскочив на ноги. — Определенно, я иду с тобой!

— Нет, не идешь. Ты же вымоталась, помнишь?

— Подожди, пока я не расскажу остальным, что для него открылись ворота. — Ханна подняла руки к небесам и звездам. — Ворота ведь открываются для того самого, единственного мужчины, верно? Это ведь так работает? Ворота распахнутся перед мужчиной, которому предназначено стать любовью всей жизни старшего ребенка.

— Ты прекрасно знаешь, что я не верю в эту ерунду. — Сара попыталась бросить на сестру свирепый взгляд, но рассмеялась. — Не могу поверить, что ты вообще вспомнила об этом старом пророчестве.

— Как будто ты сама об этом не думала, — поддразнила ее Ханна. — Ты уходишь посреди ночи, чтобы просто по-соседски прогуляться вокруг его дома. Если ты скажешь, что так оно и есть, то я, разумеется, поверю. Тот телескоп на парапете направлен в сторону его спальни?

— Не смей смотреть, — приказала Сара.

Ханна изучала ее лицо.

— Ты смеешься, а твои глаза нет. — Она положила ладонь на плечо сестры. — Расскажи мне, что случилось, Сара.

Та нахмурилась.

— Он несет на себе печать Смерти. Я видела ее. И он прочитал ее в мозаике. Не знаю, чья это смерть, но меня манит к нему. Его сердце разбито и пронзено насквозь, и эта тяжелая ноша медленно убивает Деймона. Он увидел красное кольцо вокруг луны.

— Его окружают насилие и смерть, — тихо, почти про себя промолвила Ханна. — Почему ты идешь одна?