Байшункар Бикбулатов ехал до указанного ему адреса на такси, постоянно держа руку, сжимавшую рукоятку пистолета, под полой своей расстегнутой куртки. Пистолет он получил в Нижнем Новгороде вместе с рюкзаком, который следовало доставить адресату. Оружие и рюкзак передал Музарбек Нохаев, знакомый Байшункара по Магадану. Музарбек жил с Бикбулатовым в соседнем доме, и они время от времени общались. Но только время от времени. До того момента, пока их не свел вместе Абельзада Рахматуллин. Сам Абельзада так и остался в камере подвала здания ФСБ. Его не выпустили вместе с Байшункаром. А Байшункара предупредили, чтобы он подальше держался от таких людей, как «этот Абельзада». Почему не отпустили товарища, никто Бикбулатову не объяснил. Впрочем, он и сам все прекрасно знал. Более того, даже кое-что лишнее с точки зрения порядочности, наговорил на товарища, но это была необходимая мера. Нужно было задобрить оперов и добиться своего скорейшего освобождения, чтобы хотя бы одному сделать то, что должны были делать вместе с Рахматуллиным.

Из Магадана вылететь удалось без проблем. Подписки о невыезде у него никто, к счастью, не брал, да и причины такой не было. Мало ли что, приехал гость, с которым с детства, считай, не виделись. Кто мог предположить, что этот гость в розыске. Впрочем, и про розыск Бикбулатову тоже ничего не сказали. Только высыпали на стол все, что забрали у него из карманов тогда, в гостинице, подсунули опись, заставили пересчитать и расписаться. Потом конвоир с мрачным взглядом рассерженной кобры проводил его до порога. Оставалось радоваться, что пинка не дал, а то крыльцо было скользким, легко можно было покатиться по двенадцати ступенькам и сломать себе руку или шею. Но все обошлось. А через два дня Байшункар вылетел сначала в Находку, оттуда другим самолетом добрался до Хабаровска, а из Хабаровска уже полетел до Нижнего Новгорода. Там его уже ждали Музарбек со своим другом Джо. Они были в курсе того, что случилось с Рахматуллиным, перед вылетом Байшункар сам звонил Музарбеку и все рассказал. Тогда и решили, что он полетит один и один все сделает. Впрочем, он и без этого решения намеревался все сделать в одиночестве. Единственно, Байшункар не знал адреса, куда ему следовало передать груз. Он надеялся, что ему дадут увидеться с Рахматуллиным, какую-нибудь очную ставку придумают, и тогда можно будет по-татарски спросить адрес. Едва ли кто из оперов знает татарский язык. Но адрес знал Джо. Он не написал его на бумажке, а заставил Байшункара двадцать раз повторить, пока не убедился, что тот запомнил. И пять раз заставил повторить пароль и отзыв, по которому Байшункар должен был отдать груз.

Байшункар, конечно, знал, что за груз везет в своем рюкзаке, и потому опасался. Казань всегда числилась одним из криминогенных центров России, так что опасаться надо было не только ментов и ФСБ, но также и ребят с чересчур длинными руками, которые всегда к чужому тянутся. Но просто так рюкзак он никому, кроме адресата, не отдал бы, поэтому всю дорогу от вокзала, сидя в такси, держал руку под полой куртки. Пистолет был в прицепной кобуре. Плоская широкая пружина просто цеплялась за ремень и прижимала к нему кобуру. Кнопочная защелка была внутренняя и раскрывалась в момент, когда надавишь на нее большим пальцем. Удобная кобура, быстрая. Защелка отстегивается, и пистолет уже в руке. Тоже удобный. Ладонь рукоятку охватывает полностью, большой палец сразу опускает предохранитель вниз, и – можно стрелять в свое удовольствие.

Водитель такси, пожилой татарин, на руку Бикбулатова не посматривал, болтал без умолку, как все на свете таксисты. Наконец-то добрались до места. Нужно было с таксистом расплачиваться, а бумажник, как назло, лежал в левом внутреннем кармане куртки. Пришлось рукоятку пистолета оставить. Бикбулатов полез в карман, вытащил бумажник, раскрыл и стал искать деньги помельче, чтобы заплатить ровно столько, насколько с таксистом договорился. У таксистов же никогда не бывает сдачи.

И именно в тот момент, когда деньги уже готовы были к тому, чтобы перейти из рук в руки, пожилой и вроде бы солидный таксист ударил Байшункара кулаком в нос. Это был, конечно, не смертельный удар, но очень болезненный. На какие-то секунды даже красный туман перед глазами поплыл. Потом он почувствовал, что из носа обильно течет кровь, наверное, нос был сломан. А еще через несколько секунд уже поздно было думать, что следует предпринимать. Байшункар, как во сне, смотрел, как с двух сторон такси блокируют две автомашины. Причем правая даже на тротуар заехала, пользуясь тем, что пешеходов почти не было. Крепкие парни в бронежилетах и с автоматами распахнули дверцу со стороны пассажира и за шиворот выволокли Байшункара вместе с рюкзаком. Он упал на тротуар, прижимая рюкзак к себе и не понимая еще, что произошло, хотя видел на спинах напавших на машину людей наклейки с надписью «Спецназ ФСБ».

– У него, кажется, пистолет на поясе, – сказал болтливый таксист.

Один из спецназовцев наклонился и вытащил пистолет из кобуры, потому что самому Бикбулатову было не до пистолета. Ничего не соображая, он испуганно, но крепко держался за рюкзак. Рюкзак был тяжелым и чем-то напоминал столб, который стремится обнять пьяный человек. Да Байшункар и чувствовал себя сейчас пьяным – соображал туго и медленно.

Его подняли так же, как из машины вытаскивали – за шиворот, и поставили на ноги. А он все рюкзак обнимал и не отдавал, хотя нашлись помощники, желающие понести рюкзак.

– Куда свое сокровище несешь? – спросил кто-то из бойцов.

Он не ответил.

– Ладно. Пойдем. Сами знаем, куда несешь.

Его повели, подталкивая автоматными стволами, во двор дома, рядом с которым такси остановилось, причем не в ближнюю арку, куда хотел было пойти сам Байшункар, а в следующую, потому что двор был перекопан широкой траншеей. Здесь с наступлением зимы начали менять трубы.

Зашли в подъезд, поднялись на третий этаж и остановились у нужной двери. Байшункар смотрел на номер квартиры и никак не мог понять, зачем его сюда провожают. Он же должен был прийти один.

Дверь открылась. Бикбулатова толкнули, и он упал бы, потому что споткнулся о порог, но чьи-то руки там, внутри квартиры, подхватили его и поставили прямо. Рюкзак все же вырвали, а когда он попытался за него уцепиться, ударили автоматным прикладом по рукам. Пришлось разжать их, чтобы еще один удар не получить.

В большой комнате было много людей. Там шел обыск. На диване сидел единственный здесь человек в гражданской одежде. На носу его висели очки с одним стеклом. От второго в оправе остались только осколки, а на скуле светилась впечатляющая красная ссадина.

– Будешь звонить? – спросили у него.

– Давайте трубку. Она в кармане куртки. На вешалке.

Ему принесли его собственную трубку, и он набрал номер:

– Алло, мне Тимирбеков нужен. Это Раджабов Навал Мавлишахович. Да-да… Из Казани… Жду… – Через минуту разговор продолжился: – Орцхо Нохаевич? Здравствуйте. Это Раджабов. Да. Он только что ушел. Все получил. Проверил. Только взвесить еще не успел, у меня весов дома нет. А что мне верить? Я не под расписку проверяю. Сколько дали, столько и дали. И на том спасибо. На благое дело употребим. Да, все в порядке. До свидания. Привет Лорсе Мажитовичу… – Он отключился от разговора и поправил на носу очки с одним целым стеклом.